Михаил РУБЦОВ: «Жизнь трудна, когда не видишь цели»

Средний коэффициент продолжительности жизни россиян в 2015 году достиг максимума и составил 71,4 года. Коренному подольчанину — Михаилу Пелиевичу РУБЦОВУ — на вид лет 60, а по паспорту – 82. В один из осенних дней в летней беседке его усадьбы состоялась наша встреча.

За чашкой ароматного чая из самовара мы говорили о семье и бывшей работе, личных принципах и планах, маленьких и больших достижениях, и, конечно, о том, что помогает выглядеть моложе своих лет.

Подольский Кулибин

Родители разошлись, когда мать ещё носила Мишу под сердцем. Расставание для будущей матери вылилось в тяжелейший стресс, который запечатлён в метрике новорожденного: имя и фамилию младенец получил от деда, и только отчество — биологического отца. (Из Интернета: «Пелий» — редкое старорусское имя, в греч. миф. – сын Посейдона, предположительный перевод слова – глина). Мать позже повторно вышла замуж за односельчанина Ф.И.Степенина. Фёдор Иванович работал снабженцем на местном ювелирном заводе, занимался оформлением договоров, встречался с поставщиками. Именно его мой визави считает своим «настоящим отцом». В том браке родились ещё двое детей, вскоре Фёдор Иванович ушёл на фронт и погиб в самом начале войны. Брат впоследствии работал главным гальваником на заводе, его давно нет в живых. Сестра — в сфере института управления, проживает в г. Муроме.

Семье жилось трудно. В школе Миша неплохо рисовал, и его мама, работавшая дояркой, все надежды возлагала на талант старшего сына, Миша рано стал самостоятельным. В промартели «По заветам Ильича» мастером работал «бабушкин сродник» — Николай Сергеевич Волков, к нему в ученики парнишка и напросился. Но устроиться в ювелирный цех официально Миша не смог, завод несовершеннолетних не оформлял, из колхозников переквалифицироваться в ювелиры – тоже не разрешили. Нашли лазейку: мальчик учился у мастеров-надомников, а в заводской цех приходил экскурсантом. Смотрел, запоминал, иногда ему разрешали что-нибудь сделать самому. Через четыре года парня призвали в армию. Михаил служил в Москве, в Таманской дивизии. Его тётя тогда жила в столице, много рассказывала племяннику о деде-ювелире.

После армии Рубцов получил среднее образование и устроился в цех родного завода, уже умея делать все виды изделий, которые тогда выпускали: кольца, кулоны, подвески, браслеты, заколки и сувениры. Намечалось событие — запуск космического спутника. На базе Красносельской ювелирки организовали творческий конкурс. «Я решил участвовать, — рассказывает Михаил Пелиевич, — смастерил такую вещицу – прибор, не прибор на заданную тему. Выдавил тонкую сферу способом горячей голубой эмали (это как бы планета Земля, с материками, океанами, реками). Разрезал шар пополам, на его фоне разместил звёзды, на подставке из скани-филиграни закрепил ракету-спутник. В подставку вмонтировал секундомер. Придумать было легко, а вот сделать технически — очень сложно. Мастер цеха В.А.Гусятников отвёз мою «космическую» поделку на конкурс. Солидная комиссия из столицы очень удивилась и не сразу поверила, что я, практически самоучка, смог выполнить столь сложную конструкцию, но определила 2-е конкурсное место. Потом меня называли «местным кулибиным», а мастеру — Владимиру Александровичу — посоветовали взять модельером в экспериментальную группу, где работали знаменитые граверы Борис Африкантович Гребенников, Николай Павлович Расцветаев и его брат – Алексей Павлович Расцветаев, уникальный мастер-левша. В группе я «вырос» до главного инженера-техника и проработал до пенсии».

Родовые загадки

Своего деда, М.В.Рубцова, Михаил запомнил шестилеткой, дедушка слыл знаменитым ювелиром (в Красносельском музее есть его работы), зажиточным подольским предпринимателем, богатым купцом. От него внуку и передалась «ювелирная жилка». Михаил Васильевич жил в «престижном» (по тем временам) двухэтажном доме, который выстроил сам. Имел свою мастерскую, изделиями торговал в магазинах Нижнего Новгорода. Водил дружбу с мастерами-ювелирами Леонидом Александровичем Метлиным (управляющей в Нижнем была свояченица – сестра жены деда, вышла замуж за сына Метлина и семьи породнились), Анфимом Степановичем Окунёвым. Старший брат деда, служивший офицером в Санкт-Петербурге, пропал в период раскулачивания. «Скорее всего, — говорит мой собеседник, — его расстреляли как «беляка». У Рубцовых же тогда отняли собственный дом, разграбили мастерскую и хозяйство, а самого деда вместе с друзьями-ювелирами сослали на Колыму. Начальник колонии-поселения сразу выделил эту троицу из заключённых, выделил отдельный барак и снабдил материалами. Мастерам в тюрьме жилось немногим лучше остальных. С Колымы дед вернулся в мае 1940 года, а в декабре умер, «лагерь» погубил здоровье. «Дедушка был глубоко верующим, — вспоминает Михаил Пелиевич, — когда вернулся из лагеря, нашу церковь уже ломали, колокол сбросили. Какой-то заросший волосами мужик в ноги деду повалил купольный крест, кричал, мол, вот твой Бог! Ему теперь и молись… На деда было страшно смотреть, видимо, это окончательно подломило дух и болезнь его доконала».

Михаил Пелиевич рассказал, что его жена, Алевтина Николаевна, приходится ему … дальней родственницей. Её дядя, Николай Рубцов, «в третьем ряду» брат деда Михаила. Аля работала на заводе полировщицей. Когда Миша привёл невесту знакомиться, вся родня закричала: «Вы же родственники, нельзя!» Но влюблённые их не слушали, пошли в сельсовет и «по-тихому» расписались. Первое время снимали жильё «наверху» в Подольском, а потом Анфим Окунёв, уезжая в Питер, продал им дедово «наследство» – маленький домик. «Так и получается, — продолжает Михаил Рубцов, — что выжили мы благодаря деду, всё-то он нам передал: и ремесло, и жильё…»

Филигрань души

Михаил Пелиевич сказал, что даже в очень трудные времена не бросал своё ремесло. В дружном коллективе единомышленников и впрямь было куда расти. Творческие командировки, которые постоянно устраивались на предприятии, и курсы повышения квалификации дали возможность посмотреть мир и поучиться. Он побывал на всех ювелирных заводах Москвы, Питера, Киева, Курска, Таллина… В рабочих поездках примечал «тесноту» поселений, мечтал о собственном просторном подворье. Рубцовым для постройки дома выделили место под Астафьевым. Михаил же хотел жить поближе к центральной усадьбе. Художник-модельер группы Ирина Михайловна Исина, супруга председатель колхоза, посодействовала осуществлению его задумки. Михаил привёл председателя на берег Волги в ржаное поле. Там и воткнули колышек, тем самым «застолбив» участок. Случилось это весной 63-го, а к осени дом уже оброс постройками. В своей усадьбе супруги Рубцовы живут полвека.

В своей усадьбе устроил небольшую мастерскую, где любит творить под настроение. Включает тихую музыку и садится к верстаку. «Разве я не художник, — рассуждает он, — мои авторские изделия успешно проходили через художественный совет завода и потом реализовывались». По мнению Михаила Пелиевича, продлевают жизнь и не дают его душе стареть простые земные радости: красота за окном, походы на рыбалку и в лес, любимое дело. «Моё творческое время, — говорит он, — очень неопределённое. Бывает, долго «носишься» со своей задумкой, даже во сне о ней думаешь: как воплотить идею в материале, чтобы она понравилась и потом нашла своего покупателя. Когда уже всё решено, ждёшь настроение. Случается: туго идёт, много времени уходит, а иногда – раз, и готово! Работаю в основном вечерами, для меня главное – тишина, чтобы ничто не отвлекало и никто не мешал. Сядешь у станка, и всю усталость как рукой снимет. А когда закончишь работу, взглянешь со стороны и думаешь: Господи, неужели это я своими руками сделал?!»

Рубцов принёс для показа несколько своих изделий (некоторые планирует отдать в Красносельский музей). Пояснил, что идеи черпает из журналов «Аномальные новости» и «Загадки истории», которые выписывает. «Там на последних страницах, — сказал он, — очень подробно рассказывается обо всех видах ювелирного искусства, а ещё в плане истории интересно: какие украшения носили княгини и цари, люди из разных социальных слоёв». Рубцов разложил на столе «драгоценности»: заколку, несколько колец. Рассказал, что над «Короной фараона» трудился целых два месяца, из журнала взял только название, а само изделие выполнил в собственной манере – «для науки студентам КУХОМа». Долго думал, как сочетать форму, металл и камень, и выбрал для «Шапки Мономаха» фианит. Этот же камень присутствует и в кольце на «азиатскую» тему. А под бирюзой в колечке «С секретом» есть потайная камера, куда можно спрятать локон или крошечную фотографию. Есть у Рубцова ещё одна мечта: создать музей для произведений местных мастеров-ювелиров. Он готов разыскать исторические материалы и изделия для будущей экспозиции, только нет для задуманного помещения.

Философия жизни

— Чувствую себя вполне счастливым, потому что живу с Богом. Я верую и соблюдаю христианские заповеди, посты. И что немаловажно – искусство не бросаю. Потому что согласен с классиком Чеховым, который говорил: «В человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли…» Ко всему этому добавить стремление создавать красоту своими руками, чтобы сделать мир вокруг ещё прекраснее». По словам Михаила Пелиевича, у каждого человека есть путь, который ему даётся Богом при рождении. А в нём — программа-минимум, в которую входят, к примеру, риторика, диалектика, искусство, музыка… Всё человек обязан изучить, а когда достигнет предела, то, уже решить самому — какое занятие больше по душе. Надо только не лениться и не сдерживать себя в стремлении постичь глубину.

Рубцовы воспитали трёх дочерей, две окончили пединститут, одна – выучилась в медучилище на доктора. Все вместе они подарили дедушке и бабушке пять внучек и двоих внуков. Уже есть четверо правнуков и два правнука, а ещё … праправнучка. Художественные способности есть у двух внучек, детей младшей дочери. Обе с красными дипломами окончили вузы. Та, что получила специальность в областном технологическом институте сразу же устроилась работать художником-модельером в «Диамант», другая после худграфа пединститута трудится преподавателем-дизайнером в КУХОМе.

Напоследок спросила о «другом» творчестве, так скажем, — духовно-личном. Михаил Пелиевич сказал: «Бог даровал четыре земных занятия, которые меня кормили и кормят. Я очень люблю землю, копаюсь в ней, сажаю деревья, кусты, возделываю большой огород. Всё растёт и приживается, что меня, как огородника, очень радует и воодушевляет. Ещё я ювелир, рыбак (есть лодка) и заодно – егерь (присматриваю за местным подольским бором). А для души… иногда «накатывает» лирика». Он прочёл на память поэтические строки, как бы подводя черту под всем, что было сказано: «Жизнь трудна, когда не видишь цели, умираешь ты душой. Годами стареешь преждевременно, много жизни для тебя одной…» Вот такая простая философия…