Знакомьтесь, это Машка. Лучшая подруга солдат.
Ответ на пост «Уборка у Кавказцев»
Сидели как-то на дне встречи выпускников, отмечали 20 лет выпуска после школы. Город был густо утыкан частями и учились в основном в параллели дети военных. Немало выпускников выбрали военную стезю. И вот рассказывает Кирюха, с которым сидели на соседних партах, а сейчас уже молодой подполковник с седой головой. Находилась их часть в густых лесах, до цивилизации достаточно далеко. Кирилл был на тот момент юным офицером. И приходит молодое пополнение. Среди них боец с фамилией на -ян. И отказывается выполнять любую работу по уборке. И так разговаривали, и так с ним. Талдычит одно - "не буду делать женский работа". Не понимает. Ну, более опытные офицеры предложили сообщить отцу. Нашли телефон, связались. Прилетел отец через пару дней к КПП, вызвали бойца. Кирилл на КПП, наблюдает.Отец - командир на тебя жаловался. Я тебе покажу женский работа, ты в армии. Это дома женский работа и мужской работа, а здесь командир сказал - делай. И начал подкрепять свои слова физическими доводами. Кирилл было дернулся успокаивать отца, но старшие товарищи остановили. В общем, не было более идеального солдата до конца срока службы. И уборка у него перестала быть "женским работа".
Вредный сон
На что способен один солдат
Уборка территории.
Уборка территории – ещё одна грань военной службы, где нет предела совершенства. А нашей роте повезло особенно. За ней был закреплён плац. Те кто служил знает, что плац – это лицо части. Стало быть, нам предстояло быть косметологами. И мы ими стали. Уборка плаца имеет свои нюансы в зависимости от времени года. Летом его достаточно подмести и собрать мусор с газонов. Но период с мая по сентябрь включает в себя все праздники, которые проводятся на плацу. И к этим праздникам следовало побелить бордюры и стволы деревьев, нанести новую разметку на асфальт, посадить цветы. Кто-то из начальников решил, что розы на газоне просто необходимы. Конечно, по всем правилам садоводства никто цветы не сажал. Просто за день до праздника мы вставляли в землю розы, которые на самом празднике гости давили. Не могу сказать, почему для этой цели не использовались искусственные цветы.
Почему-то считалось, что одуванчики в армии растение крайне вредное. И мы с ним боролись. Одуванчики надлежало не просто вырывать, а вырывать с корнем. Для этого полую металлическую трубку затачивали наискосок с одного конца. И этим заточенным концом вырывали одуванчики с корнем.
Осень озадачивала ковром из листьев, который тоже надо было убрать, и лужами после дождя. Лужи разметали вениками.
Зато зима и весна открывали неограниченную возможность для экспериментов. Ну зима славилась снегом. Я разучился, как в детстве, радоваться снегопаду. Мы выходили с железными скребками за час до подъёма и начинали сгребать снег к бордюрам. А по указанию начальника клуба из ретрансляторов звучала песня: «Такого снегопада, такого снегопада давно не помнят здешние места…» Затем снег лопатами перекидывался на газоны. Если снегопада не было, то начиналось облагораживание территории. Снег на газонах становился ровным и кубическим. Отрывались проходы к фонарным столбам. Асфальт очищался ото льда и спрессованного снега. При этом пользоваться солью запрещалось. Она, оказывается, портит обувь.
И вот весна. Как только начинало припекать солнце, мы утром выходили на плац и начинали раскидывать снег с газонов, чтобы он быстрее растаял. Но вечером холодало, и подтаявший снег грозил превратиться в лёд. И мы снова выходили с лопатами и забрасывали то, что не успело растаять обратно. Весной атмосферная грязь оседала на снег, и он переставал быть белым. Лопатами мы рыхлили его, придавая естественный цвет.
А ещё на плацу стояла трибуна для командования парадами и построениями. И каждое утро она вымывалась с мылом, при плюсовой температуре разумеется.
И лишь на пятом курсе мы сдали территорию плаца роте первого курса. По-моему, в тот момент перекрестились даже неверующие.
Салага-жена или как выжить в офицерском общежитии.Вихри враждебные.
Облокотив учебник на микроволновку, я старательно конспектирую главу. На той же микроволновке умещается настольная лампа и любимая, почти на поллитра, чашка с вкусным чаем. Вера поделилась мелиссой и душицей, получается почти как у нее. Травяной аромат чая смешивается с запахом нагретой пыли от батареи; наконец-то дали отопление. За спиной чертыхается муж, щелкает клавиатурой, там какое-то сражение, какие-то санитары бродят по подземельям. Достается на орехи всем: и компьютерным мозгам союзников, и западающей клавише мышки. Как он в темноте вообще хоть что-то находит на столе, лампа моя полумрак за пределами стола не разгоняет. Семейная идиллия, даже и не скажешь, что вчера орали друг на друга и дверями хлопали так, что штукатурка с косяка осыпалась. Каждый при своем деле, ерзает мышка, шуршат листочки. Каждый вопрос из списка я пишу на отдельном квадратном листочке- стикере. Сначала муж недоверчиво щурился: «шпоры пишешь?». Потом наконец поверил, что писать шпаргалки на ярко-розовых или оранжевых листках это дурная идея. Я так конспекты пишу, репетитор по истории научила. Если ты можешь уместить вопрос на таком квадратике хоть словами, хоть схемой, значит ты точно вспомнишь, что говорить. Высший пилотаж это 8-9 сигнальных слов на крошечном клочке бумаги. К концу списка у меня будет чудная стопочка исписанных, пронумерованных листочков, которая удобно помещается в карман. И - да, будет возможность - достану и спишу. Не вижу ничего зазорного, я не на врача учусь, мне главное знать источник информации и где его найти. В заочном обучении все же есть своя прелесть, не нужно записывать скачущие как лягушки мысли лектора. А то начал про Руссо, закончил атаками инопланетян на пирамиду Хеопса, а ты гадай, в какой момент Остапа понесло. А несет каждого второго препода, это такой признак гуманитарного склада ума видимо. Мысли мои обрываются грохотом в дверь, которая, кажется, аж прогнулась в центре. Нда, деликатным стуком это точно не назвать, кому ж нас так надо в десять часов вечера.—Маша! Маша. О, это меня, и какие люди среди ночи! Со вздохом встаю, прикидывая, что же я такого натворила-то, что лично Ольга Павловна пожаловала. Открываю с содроганием. Не зря, если бы негодование было осязаемо, меня бы снесло волной. Коренастая комендантша, увидев меня, раздувает ноздри и прибавляет звук:—Я че-та не поняла, ты наглеешь что ли? За тебя я должна убираться? Нет, ты скажи, я должна? — . Ольга Павловна, где я не убралась?— Нет, ты издеваешься? Мы за тебя кухню мыть должны? Нет, ну если б ты не готовила, но ты ж готовишь! Ты первый раз слышишь что ли?Просто переждать. Сейчас она проорется, и можно будет уточнить детали. А пока человек хочет орать. Максимка на его вечном велосипедике таращит глазки, почему ребенок вообще так поздно в коридоре. Из-за соседней двери сонно высовывается Стрекоза Татьяна и, сфокусировавшись на ситуации, ехидно ухмыляется. Как все-таки удивительно устроен мир, одно движение мышцами лица, и вот уже одна интеллигентная женщина мечтает съездить по очкам другой интеллигентной женщине. Из монолога Ольги Павловны я уловила, что речь идет о дежурстве по кухне. — Ольга Павловна, извините, я сейчас уберусь. Просто я не знала.— Не знала! Знать надо! Интересоваться! Ты не у мамки под юбкой живешь! Иди и мой! Как все! Нашлась тут! Не знала она!Ольга Павловна круто разворачивается и шлепает к своей двери. Об мои щеки можно спички зажигать. ну зачем кричать-то. Поворачиваюсь в комнату, зажигаю свет. Муж щурится на люстру: — Моя, помощь нужна?— Нет. Почему ты про дежурство не сказал? - собираю ведро, порошок чистящий, сдерживаясь еле-еле, как мне хочется орать дурью. — Ты тут полгода живешь, я три недели, можно же предупредить, где грабли разложены. — Так всегда Татьяна всегда заходила, говорила, что она помыла, я следующий. Тебе не сказала?— Нет.— Моя. может тебе все-таки с ними подружиться?Ухожу на кухню, смотрю фронт работ. В принципе, тут ненадолго, две плиты, две раковины, пол помыть, цветы полить. Поехали. Подружиться. Легко сказать. Это не детский сад или во дворе подружек заводить. Девочки, вот вам Маша, дружите, и все сразу конфетами и фантиками делятся. В коридоре еще здороваются, а на кухне молчат. Я пару раз попадала на толкучку, когда человека три готовят одновременно, вот тогда болтают. Но. мне разговор поддержать нечем: придатки не болят, не рожала, в детских соплях не разбираюсь, дебила, который бы до дома получку не доносил, в хозяйстве не имею, начальника-урода также не нажила. Пыталась пять копеек вставить, так они разом замолкают и пялятся на меня. Поэтому я молчу, и замечают меня редко. это или похихикать, пока я результат своего кулинарного творчества разглядываю, или цокать и глаза закатывать, если во время творчества что-то приключается. Да, я не знала, что если картошка жарится, не нужно крышку закрывать, да, блин, масло брызгает иногда. Это они еще не видели тот раз, когда оно полыхнуло вообще. Можно подумать, их всех мама сразу с поварешкой в руках родила. Подружки. Самая младшая из них меня на 9 лет старше. ну не могу я к газовой плите никак приноровиться. и оттираются они плохо. Как я пятно оставлю, так сразу бегут, Маша, ты плиту испачкала, а им, видимо ввиду длительности проживания, гадить можно. Лешку бы позвать потереть, но я ни разу за три недели мужика на кухне не видела. Странно, тут и это не принято. На Офицерскую кухню они тоже только курить заходят. Гусары и кастрюльки несовместимы. За спиной щелканье резины, поворачиваюсь — муж перчатки натягивает. Встал, как хирург у операционного стола.— Брысь отсюда, - говорю. - А то меня на веки вечные остракизму подвергнут за осквернение священного очага мужским духом. — Ой, раньше не выгоняли же как-то. Быстрее закончим, я что, один должен спать ложиться, как дурак неженатый. Сестра, веник!Закончили быстренько, пошли в КУТок. Стою, курю, муж в туалете. Выходит комендантша, хотела на кухню завернуть, но меня увидела, пошла ко мне. Специально не ложится, что ли. — Нет, ну ты смотри. Ты убираться-то будешь, или мне тебя до утра караулить? Добрый вечер, Лешенька, а я вот Машеньке про уборку напоминаю. Машенька? Да ладно. Можно подумать, ее никто не слышал, как она сорок минут назад верещала. — А мы уже всё, - улыбается муж.— Мы? - взлетают брови ОльПалны.— Мы. - подтверждаю, глядя в стенку.— Доброй ночи.- не дожидаясь ответа, комендантша разворачивается и марширует к себе в комнату, звонко хлопнув дверью.— С говном съедят. - констатирую я.Муж обхватывает меня одной рукой, другой со вкусом прикуривает: — Не ссы, мать, все нормально будет.— Так точно, не ссать. Только ей сейчас воспитательное мероприятие «Мы ее научим пылюху вытирать!» сорвал ты, а люлей получу я. Обыдна, да? Смеемся. С Офицерской кухни недовольно выглядывают бигуди Главбуха части в шелковом халате: — Тихо сегодня будет или нет? Тсссс, крадемся спать.