«Мы лучше поспешим на бал…»: история культуры балов в России

Дорогие друзья! В ближайшее воскресенье, 19 апреля, в театрально-концертном зале «Восход» нашей воскресной школы состоится Пасхальный молодёжный бал – второй бал в истории нашего прихода.

В преддверии этого события предлагаем вам материал об истории балов в России и о современных традициях бального этикета.

Слово бал пришло в русский язык из немецкого – в переводе оно означает мяч. Какая же связь между мячом и танцевальным вечером? Оказывается, прямая. В старину в Германии существовал такой обычай: на Пасху сельские девушки с песнями обходили дома своих подруг, которые за минувший год вышли замуж. Каждой из них дарили по мячику, набитому шерстью или пухом, а молодая женщина в качестве ответного дара должна была устроить для всей молодежи деревни угощение и танцы, наняв за свой счет музыкантов. Сколько было в селе молодоженов, столько давалось и мячей, или балов – то есть вечеринок с танцами.

В России до конца XVII в. ничего похожего на балы не существовало – они появились у нас только в эпоху преобразований Петра Первого. В 1718 году указом императора были учреждены ассамблеи – вечера для дворян с угощением, танцами, играми и беседами. Прошло несколько десятилетий, и во всех государственных высших и средних учебных заведениях танец стал обязательным предметом. Его изучали и в Царскосельском лицее, и в скромных ремесленных и коммерческих училищах.

Довольно скоро танцевальная культура России достигла замечательного развития: уже во времена императрицы Елизаветы Петровны балы русского двора славились во всей Европе. Известный балетмейстер Ланде говаривал, что нигде не танцевали менуэта с большей выразительностью и приличием, как в России. Это тем вероятнее, что сама государыня танцевала превосходно и особенно отличалась в менуэте и «русской пляске». В конце XVIII – начале XIX века наши соотечественники не только прекрасно знали все новейшие и старинные бальные танцы, но умели исполнять их в особой, присущей именно русской школе благородной манере. Петербург и Москва постепенно стали самыми значительными хореографическими центрами Европы.

Балы были настолько важной частью дворянской жизни, что весь остальной досуг был подчинен подготовке к ним, а музыка и танцы считались важной частью дворянского образования – наряду с иностранными языками и математикой! Вместе с верховой ездой, фехтованием и гимнастикой танцы причислялись к «благодетельным телесным упражнениям», которые в сочетании с музыкой способствуют гармоническому развитию личности. В светском обществе вообще было принято связывать внешний облик человека с его нравственными качествами. В этом отношении особое значение приобретали уроки танцев, «ибо как нравственная философия образует человека для благородных действий, так нравственные танцы приводят молодых людей к привлекательному общежитию».

Танцы осваивали с раннего детства – с пяти-шести лет. Обучение напоминало скорее жёсткую тренировку спортсмена, и подготовленным танцорам были свойственны ловкость и уверенность, изящество в движениях, непринужденность и выносливость. Это было, как говорят, «в крови» и с малых лет придавало дворянским отпрыскам величавость, грацию и умение практически в любой ситуации держаться достойно и красиво. Один из крупнейших русских балетмейстеров А.П. Глушковский, например, отмечал: «Главное достоинство старых танцевальных учителей состояло в том, что они держали ученика долгое время на менуэте, потому что этот танец выправляет фигуру, приучает ловко кланяться, прямо ходить, грациозно протягивать руку – одним словом, делает все движения и манеры приятными». «Потерять такт», то есть сбиться в танце, считалось постыдным – иногда такой промах на балу мог стоить кавалеру карьеры.

Аристократические балы проходили в огромных великолепных залах, окруженных с трёх сторон колоннами и освещённых множеством восковых свечей в хрустальных люстрах и стенных подсвечниках. В середине зала непрерывно танцевали, а на возвышенных площадках по двум сторонам залы у стены стояло множество раскрытых ломберных столов, за которыми играли в карты, созерцали танцующих и философствовали. Музыканты размещались у передней стены на длинных, установленных амфитеатром скамейках (танцы только под фортепьяно и в обществе попроще балом не считались). Часто бал включал в себя также дополнительные развлечения: небольшой концерт специально приглашенных артистов или любителей – певцов и музыкантов – из числа гостей, живые картины или даже любительский спектакль.

Балы проводились по определенной, чётко утвержденной в дворянском обществе традиционной программе, стержнем которой, конечно, были танцы. В XVIII веке было принято открывать бал польским танцем, или полонезом, заменившим старинный менуэт.

Полонез вошёл в моду при Екатерине II. Длился он приблизительно 30 минут, и все присутствующие должны были принять в нём участие: танец этот совсем несложный, всем по силам – два шага и на третьем приседание, поклоны и реверансы. Это походило на торжественное шествие – недаром иностранцы называли полонез «ходячим разговором».

Далее по бальному расписанию следовал контраданс, или кадриль. Вот здесь уже пожилые люди предпочитали разойтись по комнатам и усесться за карты, оставляя танцы более молодым. В XVIII веке контраданс был на балах своего рода спектаклем – танцевать его специально подбирались четыре пары из высшей знати. Готовились они заранее, в танце были сложные фигуры, пары менялись дамами и кавалерами.

Следующим танцем был вальс, о котором А.С. Пушкин писал: «Однообразный и безумный, Как вихорь жизни молодой, Кружится вальса вихор шумный, Чета мелькает за четой».

Вальс действительно немного однообразен, так как состоит из одних и тех же постоянно повторяющихся движений, но русские танцоры умели танцевать «летучие, почти воздушные вальсы».

Мазурка – это середина бала. Она «приехала» в Россию из Парижа в 1810 году. Дама в мазурке идет плавно, грациозно, изящно, скользит и бегает по паркету, партнер же делает прыжки «антраша», во время которых в воздухе он должен ударить нога об ногу три раза. Умелое пристукивание каблуками придавало мазурке неповторимый шик. В 20-е годы XIX века мазурку стали исполнять в более спокойной манере, во время этого танца между партнёрами допускались разговоры.

В конце бала исполняли французский танец котильон. Он представлял собой танец-игру, шаловливую и непринужденную. Кавалеры в этом танце то становились перед дамой на колени, то отскакивали от неё, то перепрыгивали через платок или карту…

На большую часть танцев кавалеры приглашали дам заранее, записывая своё имя в специальную книжечку той особы, с кем хотели танцевать.

Кроме названных, на балах были и другие старинные танцы – гавоты, кадрили, польки. Всё зависело от моды и от вкусов устроителей.

На протяжении XVIII-XIX вв. балы всё прочнее входили в русский обиход и вскоре перестали быть принадлежностью только дворянского образа жизни, проникнув во все слои городского населения. Некоторые бальные танцы, например кадриль, в XIX веке танцевали даже в деревнях.

По сложившейся в России традиции не принято было устраивать балов, как и других многолюдных развлечений, в период больших постов, особенно Великого поста, а также во время траура. Упоминание об этом можно найти в «Горе от ума» А.С. Грибоедова:

. съедутся домашние друзьяПотанцевать под фортепьяно.Мы в трауре, так балу дать нельзя.

И в другом месте:

Балы дает нельзя богаче, От Рождества и до поста, И летом праздники на даче.

Действительно, традиционно бальный сезон длился с Рождества (25 декабря по старому стилю) и до последнего дня масленицы. В остальное время года балы устраивались редко, по особым случаям.

Наиболее официальной разновидностью были придворные балы, довольно чопорные и зачастую скучноватые. Праздничным придворным балом со времен императрицы Анны Иоанновны отмечались императорские дни рождения, годовщины восшествия на престол и коронации, свадьбы, дни рождения и именин членов семьи монарха, орденские дни, победы, заключение мира, Рождество, Пасха, Новый год. Большие балы назначались в честь приема знатных гостей – членов королевских семей, а также по важным политическим поводам. На них собирались тысячи гостей. Участие в придворных балах было обязательным для приглашенных – избавить от него могла только серьёзная болезнь. Кроме императора, императрицы и членов царской семьи – великих князей, княгинь и княжон – там присутствовали различные придворные чины, а также дипломаты, гражданские чиновники, имевшие по «Табели о рангах» четыре высших класса, все живущие в Петербурге генералы, губернаторы и предводители дворянства, гостившие в России знатные иностранцы. Обязаны были ездить на придворные балы и гвардейские офицеры – по два человека от каждого полка. Для этого существовали специальные графики – разнарядки, помогавшие соблюдать очередность. Офицеры приглашались специально как партнеры по танцам. Все семейные мужчины должны были являться с женами и взрослыми дочерьми. В некоторых случаях ко двору приглашались также представители богатого купечества.

Бал – настоящая находкаДля юных франтов и для дам; Его с восторгом ждет красотка, Он праздник пасмурным отцам. Чтоб дочка куколкой оделась, Хлопочет опытная мать, А чтоб она не засиделась, Везет ее потанцевать. (Ф.Кони)

На придворные балы мужчинам полагалось приезжать в полной парадной форме, в наградах; для дам также были установлены платья специального фасона, богато расшитые золотой нитью.

Представители знатнейших и богатейших семей Петербурга и Москвы давали великосветские балы. Именно они наиболее полно выражали стиль той или иной бальной эпохи. Особенно великолепны были великосветские балы второй половины XVIII и первой половины XIX века. На них тоже бывало многолюдно, но в меру – тысяч до трёх приглашённых. Гости созывались по выбору хозяев дома из числа их друзей, родственников и великосветских знакомых. Нередко приезжали и члены императорской семьи, но без всякой официальности – просто в гости.

От участия в подобных балах можно было отказаться, извинившись перед хозяевами, и поехать куда-нибудь в другое место, но делали это нечасто: подобные балы считались очень престижными, а хозяева наперебой старались превзойти друг друга и удивить гостей разными затеями, изысканным ужином и роскошью бального убранства. В залах горели тысячи свечей, что тогда являлось главным признаком большого праздника: свечи были дороги, и в повседневной жизни комнаты освещались очень скупо. Лестницы были устланы дорогими коврами, всюду теснились тропические растения в кадках; душистая вода струилась из специально устроенных фонтанов; распространяли ароматный дым курильницы. К ужину подавали редкие тогда в России ананасы, экзотические в зимнее время персики, виноград, свежую клубнику, огромных рыб, дорогие вина со всего света. На подобных балах чаще всего происходили светские дебюты молодых людей и девушек, которых начинали вывозить в свет.

Множество разновидностей имели общественные балы. Особенно часто давались они в провинции: в зданиях Благородного или Городского собрания, в театрах, различных клубах, в резиденциях губернаторов и в залах, снятых в домах частных лиц. Как правило, круг участников был широким и пёстрым: чиновники, военные, помещики, учителя. Средства на такие балы собирались по подписке (в складчину), либо на них продавали билеты, которые мог купить каждый желающий. Общественные балы устраивались не только дворянством, но и купечеством, ремесленниками, художниками или артистами.

Наиболее весёлыми и непринуждёнными бывали обычно балы семейные. Их приурочивали к семейным праздникам, приглашали родню и близких знакомых – как правило, несколько десятков человек.

Выделяли в бальной иерархии также благотворительные балы, на которые продавали билеты, а в залах устраивали благотворительную торговлю. Для этого строили небольшие, нарядно украшенные павильончики и палатки, в которых дамы-добровольцы продавали фрукты, цветы, сласти и разные безделушки. Фиксированных цен не было; каждый платил столько, сколько мог или хотел. Все вырученные от бала средства шли в пользу какого-нибудь детского приюта, учебного заведения, пострадавших от стихийных бедствий. Подобный бал описан, например, в повести А.П. Чехова «Анна на шее».

Были, наконец, ещё сельские праздники, дававшиеся летом на дачах и в загородных имениях. Они включали, кроме бала, концерты роговой музыки, фейерверки, катание на лодках. Танцевали здесь зачастую прямо под открытым небом – на лужайках, или же в огромных палатках, поставленных среди деревьев парка.

Правила бального этикета, несколько видоизменяясь от эпохи к эпохе, в главном на протяжении веков оставались неизменными, многие из них вполне подходят для сегодняшнего времени. Прежде всего, помните: достоинство, честь, красота – вот первые слова, которые ассоциируются со словом «бал». Стиль поведения кавалеров и дам – это галантность и изысканность манеры общения.

Для кавалеров обязателен строгий костюм, возможно с жилетом, галстук или бабочка, хорошие туфли. Для дам – бальное или вечернее длинное платье, красиво убранные волосы. Молодым девушкам рекомендуются светлые тона платьев и простые украшения. Следует избегать вычурности, претензии на роскошь или нескромности (например, глубоких декольте). Замужние дамы могут себе позволить более богатый выбор в фасоне платьев, их расцветке, а также в количестве ювелирных изделий. Идеальная бальная обувь – это мягкие туфли, преимущественно без каблука. Использование косметики сводится к минимуму.

Бальный наряд предусматривал – и допускает сейчас – безукоризненно белые перчатки. У дам они должны быть лайковые или шелковые, часто выше локтя. У кавалеров в штатском – лайковые, у «военных» – замшевые.

Любой танец начинается с приглашения дамы. Кавалеру следует сделать это как можно более изящно и галантно: лучше всего начать с комплимента и поприветствовать даму лёгким наклоном головы. Если дама согласна танцевать, она также выполняет поклон и вместе с кавалером выходит на танцевальную площадку. Если дама в принципе танцует, а не просто присутствует на балу, отказывать пригласившему её кавалеру не принято.

Очень важен момент окончания танца. После того как закончилась музыка, кавалер и дама кланяются друг другу (лёгкий наклон головы), кавалер благодарит даму за чудесный танец и провожает её до того места в зале, где дама пожелает остаться. Там он ещё раз благодарит и выполняет поклон, дама тоже отвечает ему поклоном, и только после этого кавалер считается свободным.

Если вы в первый раз на балу и никогда не занимались танцами, смело танцуйте каждый новый – даже те, о которых в первый раз в жизни слышите. Но при этом грамотно выберите место для танца. Как правило, движение большинства танцев происходит по кругу, по периметру зала, против часовой стрелки. Не стоит вставать на эту линию, если вы не знаете танец. Особенно это касается быстрых вальсов: пары в этом танце двигаются с большой скоростью, и они вам будут очень благодарны, если вы уступите им место. Пары, которые не знают танца, должны танцевать в центре зала, там, где нет активного продвижения других танцующих. Пожалуйста, не жмитесь и к краям зала, если вы танцуете на месте.

На балу существуют также общие танцы. Когда объявляют общий танец, например, полонез или падеграс, вам необходимо пригласить даму на танец и занять место в зале, ориентируясь на то, как встали другие пары. Чаще всего пары становятся по кругу. Затем вам просто следует повторять движения танца за инструктором-организатором бала или за другими парами, которые знают этот танец.

Ну и самое главное – будьте вежливы и аккуратны на танцевальной площадке. Даже если вы с кем-то столкнулись, просто и спокойно извинитесь, помня о своём человеческом достоинстве. Но лучше всё-таки избегать столкновений: если вы видите, что на площадке уже очень много пар, проводите свою даму прогуляться, развлеките её приятной беседой, угостите чем-либо вкусным в буфете.

Громкий смех, шумная склока, нескромные взгляды, пренебрежение, кокетство – в общем, всё, что расходится с законами красоты и приличия, должно избегаться с особым тщанием. Помните, что искусство общения ничуть не менее важно на балу, чем умение хорошо танцевать.

Евангельские чтения: Лк. 5:1-11 Лк. 6:17-23

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

Каждый из стоящих здесь сегодня, и взрослых, и юных, слышал, знает и воспринимает для себя в той степени, в которой может вместить, что Бог Всемогущ. То есть Он может всё, абсолютно всё. Вместе с тем, есть та степень восприятия человеком Божественного всемогущества, которая отличает каждого из нас по тому, насколько человек имеет живую связь с Богом, глубина которой определяется понятием веры. Веры, о которой апостол Иаков написал, что она мертва без дел, а дела веры – это жизнь по Божиему Закону.

Высоту Божиего Закона определяет Сам Бог, а мы, ощущая собственное несовершенство, всякий раз нарушая этот Закон, тем не менее, вступаем на путь постепенного самосовершенствования. И момент нашей готовности идти в эту сторону очень важен, потому что без принятия этого решения человеку трудно начать основательно и серьезно пытаться исполнить Божии заповеди. Это условие постижения Бога, иначе представление о Нём будет искажённым. И хотя Он всегда будет нас любить, но мы не сможем в полноте ощутить всю степень Его любви, дарующей нам то, что всегда содействует ко благу.

Поэтому рассказ о чуде, произошедшем когда-то в Галилейском море с апостолами, уставшими после бесплодных трудов в их профессиональном деле – а они были рыбаками, и, по слову Христа забросив сети в том месте, где не ловится, вытащили много рыбы, – этот пример потому нагляден, что в любой ситуации маленького или большого испытания мы должны понимать, что Бог может всё. Но это всё, вместе с тем, имеет зависимость от того, насколько сильна наша вера. В зависимости от того, как каждый из нас учится этому искусству, мы можем воспринимать происходящее с нами совершенно полярно: одно и то же событие один воспринимает как радость и милость Божию, а другой считает Божиим наказанием.

Как-то у преподобного Варсонофия Оптинского я прочитал рассказ об одном человеке, о котором много слышал и раньше, но финала его жизни не знал. Речь о светлейшем князе Александре Даниловиче Меньшикове, вышедшем из простых людей и ставшем, по меткому замечанию Александра Сергеевича Пушкина, «полудержавным властелином». А потом отбывшем в ссылку в далёкую глухую деревню. И вы знаете, преподобный Варсонофий приводит интересный факт: оказывается, Александр Данилович достиг высокой духовной жизни и был почитаем как святой в той местности, в которой подвизался, не будучи монахом, – просто он жил благочестиво. И когда его спрашивали: «А как Вам здесь – после Петербурга, посла славы, после власти?», то, крестясь, этот бывший вор, обласканный великим Императором, достигший в своей жизни высоты едва-едва отдалённой от царского престола, с радостью говорил: «Благо ми есть, яко смирил мя еси, Господи!».

Так что же это был за человек? Это большой вопрос. Если мы подключим наше земное разумение, то выставим перед ним многочисленные требования, которым следовало бы отвечать. Но если включим духовное рассуждение, то все требования уложатся в единственное пожелание, до которого надо только дорасти. Оно дано нам как ориентир в жизни, и мы находимся на пути к нему – если, конечно, вообще начали это движение.

И вот рассказ о том, что у Бога есть возможность дать каждому из нас в том месте, где ничего нет, множество улова и плодов, он очень утешителен. Ведь Господу ведомо то, что ждёт каждого из нас, ибо главная цель – искать прежде Царствия Божиего и правды Его, а остальное – всё то, что будет нужно – Господь приложит к этому как естественный довесок. Но вот дойти до этого состояния, чтобы сознательно учиться искусству искать Божиего Царства и Его правды, невозможно без добровольного и свободного стремления в ту сторону, где нередко мы с вами оказываемся перед примерами сугубого благочестия, которое в Священном Писании обильно представлено в жизни людей, стремившихся к праведности.

Одним из ярчайших примеров этого движения к правде Божией и к свету является жизнь праотца Авраама. Бог сказал ему безумные с точки зрения формальной логики слова: чтобы он взял своего единственного сына, поднялся в гору, взяв с собою дрова, и там на жертвеннике, сложенном из дров, заклал бы своего сына и принёс его в жертву Богу. Более жестокого и безумного предложения и не представить… А он пошёл. Он, как и мы, был всего лишь человеком, и он переживал и мучился по пути, но он пошёл. Пошёл потому, что слышал не только то, что ему сказано, а то, Кем сказано, осознавая, что если это Бог сказал, то оно будет во благо и на пользу и для него, и для его сына Исаака. И когда Господь убедился, что Авраам готов идти до конца, когда он дошёл до последнего рубежа, до черты, когда уже и сын был связан и положен на дрова, и всё было готово для принесения жертвы, и даже нож был занесён – вот тут Господь останавливает Авраама. Но понять это нормальному человеку невозможно, даже пытаться не стоит, если не войти в другую систему координат – в ту, которая сразу делает человека ненормальным для всего остального мира.

И вот сегодня мы тоже слышали рассказ о ненормальности. В этом месте не ловится! Более того – в этот день не ловилось даже там, где ловится всегда. Всю ночь не ловилось. Представьте: уставшие апостолы, конечно, раздражённые, как и всякий человек, не получивший того, чего искал. А они ведь не просто вышли половить ради себя, ради удовольствия – улов нужно было продать, семьи накормить. И вот такие удручённые мужчины возвращались домой после напрасно проведённой ночи, ничего не поймав. И Бог обращается к ним с тем, чтобы они забросили.

– Это невозможно, здесь не ловится…

Но они забрасывают – и оказываются не в состоянии поднять сеть от количества пойманной рыбы. И тогда Пётр, обращаясь к Богу, говорит о своём недостоинстве. И вот этот очень важный момент сегодняшнего чтения нужно для себя в сердце положить. Ведь никто из нас не достоин Его милости, но, независимо от этого, Он безмерно, абсолютно одинаково – о, чудо! – каждого из нас любит. Но степень Его любви испытать может только тот, кто пытается быть к Нему ближе. Тогда он и сам входит в это состояние, и с другими может им поделиться, отражая Божественную любовь. Преподобный Паисий Святогорец пишет: «Я только старая ржавая консервная банка, на которую падает свет, и я отражаю это солнце даже в своей худости. И в этой малости отражая его, оказывается, кого-то могу согреть – не своим светом, а Божиим». Накормить не своей рыбой, а Божией. Отдать не своё, а Божие, осознавая, что не ты даёшь, а Бог, но через тебя. Накормить, утешить, посетить, поделиться…

К этому искусству призван каждый человек. И чем серьёзнее испытание, посылаемое нам в жизни, тем ближе Бог. Чем страшнее последствия от него, тем острее чувствуется присутствие Христа. Чем опаснее и тревожнее звучат призывы, тем Бог всё больше и больше приближается к человеку, по степени обращения к Нему с нашей стороны, которого Он ожидает, потому что Им победа уже одержана, и каждому из нас уже уготовано место в Небесном Царстве. Но занять его сможет только сумасшедший, готовый идти дальше к безумию. И вот этот посыл, который прозвучал совсем недавно здесь же, в храме, когда мы читали слова из Евангелия: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16:24), он и сегодня из этой лодки звучит в наше настоящее. Так интересно, потому что всякий день приближает нас к вечности и даёт ощущение, что Бог близко и что домой скоро.

Мы здесь с вами привязываемся к тому, что есть, а Он нас тревожит:

– Не привязывайся! Ну, поживи немного, попользуйся всем этим, посмотри: Я же о тебе позаботился. Но ты про главную свою квартиру-то не забыл? Про свой небесный дом ты помнишь? Ты к нему идёшь, стремишься? Чтобы ты не привязался к этому, временному, дай-ка Я ещё немного потревожу тебя. Смотри, как всё зыбко, как ненадёжно, как всё тревожно вокруг в этом мире, где про Меня забывают. Но вот со Мною даже в любой буре, даже при плохом улове, при дурной погоде, при больных руководителях, при тебе нездоровом всё равно всё будет хорошо, если ты позовёшь Меня и будешь управлять свою жизнь со Мною вместе. Тогда ни дня, ни ночи, ни утра, ни вечера не будет – будет то самое состояние вечности, которое начнётся уже здесь, сейчас. И ты со Мной встретишься и будешь радоваться этому. Я накормлю тебя, Я дам тебе ощутить, насколько на самом деле безумен этот мир, но Я – Свят и Всемогущ.

Хорошее, удивительное евангельское слово только что мы с вами слышали. Мы живём в потрясающе благодатное время. Какое счастье! Это время невероятных возможностей и глубокой радости от того, что мы можем ощутить себя в значительной степени зависимыми от Того Небесного Отца, про Которого часто забываем, не осознавая своего недостоинства даже в Его присутствии. Помните, как у классика: «Перед кем стоишь?!». Но Бог-то не этого желает, а того, чтобы ты осознал, кто ты при Его величии. Он-то спустился с Неба, чтобы, опустившись перед тобою на колени, умыть тебе ног, но ты-то сам где? Ты Ему чем-то подобным отвечаешь? Ты Ему доверяешь? Или только тогда, когда чувствуешь, что тебе очень хорошо в своей скорлупе? Так всё хорошо стало – есть, что терять. Так удобно, так комфортно, что всё другое кажется странным, страшным… Но Он же манной небесной питал в пустыне Свой народ – это же было. Или это закончилось? Нет. Оно всегда есть, просто ты слишком далеко отошёл от этой манны, сам себя пытаешься кормить, но на Его харчи всё равно взираешь.

Какое замечательное евангельское чтение в удивительно благодатное время нашей жизни. Оно такое интересное, оно такое назидательное, перспективное – и, вместе с тем, солнечное. Давайте это заметим, давайте внимание на это обратим и порадуемся тому, что мы Богом любимы, что Он уже забросил сети в сердце каждого из нас. И там такой улов! Там такая рыба! И даже можно поднять её, но сил вытащить её не хватит – придётся делиться с окружающими. Хотя это непросто, но пытаться надо. Аминь.