Бесплатный фрагмент - Полный Магический Супернестор
Являющаяся чрезвычайно важной, переходной и однообразно трактующей бесконечные словопрения звездоокого Александра Фёдоровича Керенского, коего бегство в полковничьих кальсонах и парандже поразило искушенные сердца петербуржцев и современников, а также о приходе Владимира Большевика с интер нацио нальной компанией новоторов и мздоимцев.
Тут воцарилась смута
По всей честной земле.
Когда большое знанье
Коснулось нас зело,
К престолу вознесло.
Кто это был, не знаю,
И всё ж, не зная кто,
Что это — дед Пихто!
— Ты зря на Русь накакал!
Не к месту и не в срок! —
Гузном своим оракул
Но уловил ли нить я,
Боясь солдатской порки,
По залам он бродил
В зелёной гимнастёрке,
Как нильский крокодил.
Качал он длинным носом,
Руками он махал,
Словесным же поносом.
Как все тогда страдал.
Румян, как Монте Кристо,
К народу он летел
И множеством курсисток
Он взором овладел.
«Как зло, неблагодарно
Растратить столь бездарно
Казалось где бы, кто бы
Начальник у кого?
Я ясный взгляд имею
На завтра из вчера…
Vox populi — vox dei…
(…Глас народа — глас Божий…
С фамилией Гучков:
— Большие деньги редко
Гостят у бедняков!
Не будем углубляться:
Сашок, узрев врага,
Орал на фронте: «Братцы!
Сидите здесь пока!
Узревши вашу мину,
Устрою рай в лесу:
Всем курева подкину!
Но мы уж не хотели
Ни родины благой,
— Враг видит ваши жопы!
Зарыться, как циклопы!
Ответ святому сыну
И… мочит… ваш …матрас!
Когда задал нам танец
Совет Штыков тайком,
Была одна победа:
Ломая руки, в стоне,
Сюсюкал сей позёр:
— Я в жэээнском бетальоооне…
«Последний писк свободы»,
«Вождь принимает роды
У питерских солдат».
Чрез час в надежде слабой
Созвали мы Совет
Решать, одет был бабой
Керенский или нет?
Но как, когда и где
Сбежал он за границу,
И был ли он в фате?
На бывшей царской вилле
Где ныне скорбный дом
В кадушке с табак ом…
— Я брошенный скиталец!
Меня лупил мой дед! —
Голицын — дряхлый старец
Поклясться на киоте?
Вы что, победы ждёте
От Лысой Головы?
При тщательном осмотре
Хвостова — тот пыхтел
И взятки прятал в одре
Министра Прочих Дел!
Когда у Горемыки
Спросили: «Как зовут?»
В ответ летели рыки,
Андрон Лимоныч Дрель —
Любители без мыла
Залезть в любую щель!
Венец мирского знанья
Понёс малютка Мук
Зады и локти эти
И в белых фижмах рать
Оставим же в Совете
Да, падал он всё ниже,
Как облетелый лист…
44. Песнь сорок четвёртая
Тонко ведущая речь об Ильиче Богоравном и его из ряда вон выходящем появлении на свет божий из уха Афродиты, его Славных предках, его психоделической жизни до полного конца и впадения его в исторический маразм, с цитатами из его бессчётных пселдонаучных инкунабул, фолиантов и побасенок.
…тут на арену вышел
Наш импортный марксист.
Резон поспать, однако,
В Авгиеву клоаку,
Где Чёртсолит угрей.
Чтоб не было вопросов,
Копнём клешнёй корбит.
Нас всуе вдохновит.
Такое бы да графу
В начале всех начал!
«Зачат по телеграфу!» —
Вот он кудрявый малец
С ладонью на весу
И белый пухлый палец,
Как гвоздь, застрял в носу.
Володя — мальчик маленький,
Гунявый и живой
Всё лето бегал в валенках
С курчавой головой.
Прекрасно знаем сами
Мы всё почти о нём,
Вот он клянётся маме
Идти другим путём.
Он расколол яичко,
Но говорит молва:
Он так рыдал над птичкой,
Что птичка ожила.
О чудо частой порки!
Учился на пятёрки,
Испуганный наш предок
Рассказывал о нём:
— Володя ест медведок
И бьёт жуков гвоздём!
Ильич — юнец был рыжий,
Весёлый и живой,
Он летом бегал в лыжах
С курчавой головой.
О, как дружили оба!
По плоскости крутой
Он сбросил Сашу в пропасть,
Сказав: «Господь с тобой!»
В субботу ровно в восемь
Вопя, вертясь винтом,
Тот дико грянул оземь
— Во всём уместна мера! —
Промолвил доктор Джон:
Подрост ок заражён!
Заваривайте травк у!
Поскольку вы — отец,
Все имена и клички
Его нам не назвать…
Об этой божьей птичке
Я знаю, что сказать.
В экстазе… суеверно
(Тут я соврат ь боюсь)
Окончил он экстерном
Какой-то тёмный ВУЗ.
В какой — то там конторе
Кого — то там судил,
Но как-то раз (О горе!)
— Быт заскогузлый в силе! —
На это он сказал,
Но судьи попросили
Его покинуть зал.
На лысину магистра,
На букли и плюмаж
Орал чиновник: «Бистро!
Не пожелав проститься
Он улетел, как птица
Там он немного яда
Рассыпал по весне:
— Я вам припомню брата
В Романовой блесне.
Чем Ленин хуже дуче?
В Швейцарии по кручам,
Как горный тур, скакал…
И часто ездил к Кэти,
Но был в постели слаб,
Хоть на велосипеде
Давил плешивых жаб.
Перо гуся кусая,
Кропал он целый год
С упрямством попугая
«Бюхнер и Моленшотт».
Он нёс в своих трудах!?
Поток цитат из Струве:
Жечь в топке эти книжки!
Как, рея на метле,
Не получить отгыжки
От опусов Фугье?»
Имел в Шуше он зальцы,
Луга, веранду — рай,
И бил на речке зайцев,
Как дедушка Мазай.
На съезд всегда являлся,
Но взяток не совал:
То с Плёховым цапался,
То с «Бундом» воевал,
То в комнате скитался,
То с тенью Фихте дрался,
То с Кантом, мать его!
Носил в Берлине брюки,
В Париже выпивал,
А в Цюрихе от скуки
Всё носом он клевал.
Ступал порой на грабли,
Был в гребле тароват,
И Горькому на Капри
Поставил детский мат.
Вожди скитались хором
Вязали шарф крюком,
И письма из тюряги
Вдали, в пыли, в сторонке
Их лучшие подонки
Толкались в Лонжюмо.
Надин писала: «Эрик,
Признаться я должна:
Нет денег! Белошвеек
О, кто б помыслить мог?
Купить придется веник,
Никто мне не откажет,
Хоть я слаба, как мать,
И нищих обшивать!
Весь день рыдаю в муке!
Стенаю от тоски!
Нет, это не годится!
Я больше не могу!
Иди, проси у Вилли
Na bubliki деньгу!»
Вручив малютке сушку,
Некстати вспомнив мать,
Ильич шмыгнул в теплушку
Мы ждали, я не скрою,
Чего в природе нет:
Иль рай… чрез триста лет…
Вот так рванула бомба…
Была ль в вагоне пломба
И где теперь она?
То было время брани,
А не словесных жал.
Балкон Кшесинской пани
Дымился и дрожал.
Народ, явясь оттуда,
Откуда люди все,
Хотел увидеть чудо
Во всей его красе.
Скажу вам по секрету:
Ильич возможность эту
Страшилкою из книг
Посланец из Берлина
Полез на броневик.
— Ни дня, мамзель, без строчки!
Склллегоз меня сгазил!
В Согочинцах согочки
Забыл, дугак, забыл!
Закгыть все туалеты
И газвести мосты!
Я вам не гимский нунций!
Я вам не гамотей!
Мир без контгибуций,
Аннексий и бliadeй!
Где голос был из хора,
А кто был пьян вдугу,
Стреляла ли «Аврора» —
Ответить не смогу!
В алмазных звёздах свод,
Все фижмы и осколки
Свалились на народ.
Вот мы на на новом месте
— Ну отвалил я в Бресте…
Кусочек Украи ны,
Пеньку и корабли,
Но мы такой корзины
Равно б не унесли!
Пустыни дать габочим!
Кестьянам дать станки!
А власть — Советам, впгочем,
Как там… большевики?
Лев Двидыч… постарался,
Он в Бгесте так отдался,
Что пронял и меня!
Скажите пгавду Риве. —
С сомнением в душе,
Сокрылся он в Разливе.
В бетонном шалаше.
И там затих, однако
Долиной, в щели, в хлев
По следу шла собака
По кличке Бубен Треф.
Один агент охранки
За деньги сгоряча
Доставить клялся в банке
Не посулив медали,
Затеяв вновь учёт,
Деньжат ему не дали:
Жмот сам себя сечёт!
Увы, вождя минули
Яд птицы Кураре,
Разбойники в пути,
Мешки и волчьи ямы
С колами посреди.
Он минул все гаремы,
Где ждут большевика
Яд Бледной Трепонемы,
Такой свирепой воли
Не знали короли…
Vedi, a-hey, Napoli,
(Посмотри, э-гей, Неаполь,
У нас, как в Древнем Риме
Все средства хороши:
Он въехал в Смольный в гриме
Какой там Марий Луций?
От диких резолюций
«Мне было очень жутко
В Газливе одному,
А Тгоцкий пгости — тутка!
Газгушить почту сгочно!
От складов — ни следа!
Сиё исполнить точно
И быстгенько — сюда!
Я вам не шоколадка,
Не финский бутербгод,
Всё будет агхигадко!
Засядем в Зимнем пгочно
С мамзелькой на заре…
Должна отбгосить сплин,
Поняв, в какое место
Засунул вождь РАБКРИН!
Понятия не надо
Мешать, герр Мажогдом:
Здесь не пгитон развгата,
А лишь весёлый дом!»
Чтоб истину наивно
Восславить мы могли.
Придётся по архивной
Поползать по пыли…
Он начал править лихо,
Швырнул корону в хлам,
Как эхо по углам.
Рукой болтая ловкой,
В морозном декабре
Толкал свою речёвку
Перед босым каре.
Мы все, напрягшись, взмокли,
Стремясь поспеть за ним,
Но арамейский кокни
— Важны любые сгедства
От агеста до лжи,
Дзегжин, на случай бегства
В своем аппендиците,
Иначе все найдут,
А часть отдайте Мите
Пускай зашьёт вот тут!
Залить алмазы тестом,
Сапфигы бгосить в мёд,
А Надя неким местом
В подвал упьятать книги,
Не место им в гаю!
Лей, дождь, летите, пики,
Я должен всех учить!
Забыли, как лягушек
На мясо разводить?
Я сам на башню влезу,
Мне это по плечу
Венец его усилий
Звонки, скрипенье, гуд:
Часы на башне били
Чрез каждых пять минут.
Красавцы и красотки
(Поклясться я готов)
Тонули в бочках водки
От голода ль, от воя
Объяла весь народ.
Теперь сквозь черный ход.
— За мною, с Богом, чегти!
На битву вас зову
Мы головы отвегтим
В невиданные сгоки,
За несколько минут
К вам в пасти потекут!
Я думаю о многом!
Как обложить налогом
Бог дал нам, бр, соседство.
Сундук поповский сгедство
Набить зегном бюджет!
В благие годы те
Мир слышал, как урчало
У нищих в животе.
И стихли сплетни злые…
Дарил он задарма
В сиротские дома.
Играть в венце на лире
И лопать не с руки,
Уединясь в сортире,
Уняв вином болезни,
Все на полати влезли
Бандиты Красной Пресни
И с ними Красный Князь,
Раскинув лапы в кресле,
Мешки свои разверзли,
Всё слопали, давясь.
Лепнину с потолков
И кожу ободрали
С наяд и ангелков.
И наложили в вазы…
Надменны, злы, чугунны,
Пожалуй даже гунны
Здесь могут отдыхать!
Вслед питерским громилам,
Кадык вздувая ввысь,
Вореи с жаром, с пылом
В кожанки облеклись…
В комиссии засели,
Но о своем уделе
— Кугом война, газгуха.
(Я не забыл беду?),
Но ты, товагищ, шлюх ай!
Дегжи язык во гту!
Является терро р!
Где клики цагской слуги?
Пусть, бдея на досуге,
Коммуну не пгобз… т!
Chto, bratia s’eli koshek?
A vodku vipil vor?
Vsekh belikh I bliadeshek —
Na prazdnichniy koster!
Когда огонь подворья
Пожрал и сундуки,
К нему из Лукоморья
Вождь молвил, пламенея:
— О! Я вас видеть гад!
Как говорят евгеи,
«Леех кэбэнэ мат!»
Добуду гай, загазы!
В златые унитазы
Себя должны поздгавить,
Кухагка будет пгавить
Все б… будут в неге!
Всем вдовам по гогам!
Всем бгатьям по телеге!
Всем сестгам по сейгам!
Потом вопил вдогонку:
Поить их чрез вогонку
И тут же расстгелять!
Про Ленина превратно
Твердили всякий бред:
«Он — вождь и вероятно
Не ходит в туалет?!
В себе всё держит, ибо
Запомни же, малыш,
Не может эта глыба
Газеты врут, навряд ли,
Он мог, как Прометей,
Ворваться в хлев на Шаттле,
И там судить судей!
Раздувшись шире кобры,
Сказал он: «На войне
Немыслимо быть добгым!
Быть надо злым втгойне!
Есть у него заслуга,
Но дгуг меня предал!
Поцеловал я дгуга
И лично расстгелял!»
Он говорил золовке:
— Когда кгугом кричат,
Как гладить по головке
Профессор с Красной Пресни
Лечил пилюлей гнусь,
Все детские болезни
Он видел наизусть.
За подлую измену,
Сняв вервия с крюков,
Замуровал он в стену
Тут мы дошли до точки,
Как средство от прыщей.
— Я загоню пгоклятых
Кадетов по рублю!
Я этих пусек бятых
Ужасно не люблю!
Вам дело для за травк и:
Я очень не люблю
Что эти шмакодявки
Лупцуют по Кремлю!»
Был фиговый листок.
Шары и цепеллины,
В зеркально чистом небе
Лишь нищие о хлебе
Чтоб видеть, хватит реп ли
И сушек у столба,
Он всматривался в дебри
С гигантского столпа.
Веревк ами бинокли
Смогли к нему поддеть,
Откудова он мог бы
Ужаленный средь бала,
Упал он у стола.
Заменим мы огла!
Читал я у Евлоги:
Есть колос у пшена,
А свастика сложна!
На гегб засунуть надо
И остальную чушь!
В своих дерзаньях исты,
За рубль и кренделя
Над Пенкиным Кремля.
Он взглядом гасит свечи
И двигает столы!»
Позог на всю стгану!
Нет, бугжуазной гидге
Я сиську отвегну!
Я должен слушать вздохи
Подонков, как коголь?
Ты, пгаво, мгазь, анохин,
Ты, жбанов, гадкий хорь!
Сбил красный монархист.
Застыли две столицы,
С замшелого пенька
Мы жили в сей юдоли,
Не евши ни шиша!
Да, нету горшей доли,
Чем доля Плохиша!
И нас завёл бы урка
В страну теней, когда б
Мы все из Петербурга
Не совершили драп.
О Боже! Вместе взвесим,
Чем можно заслужить,
Чтобы по отчим весям
Нам в страхе не кружить?
Как препарат от стресса,
Лучиста и светла,
Вокруг него Инесса
Летала, как пчела.
— Вокгуг такие рожи.
Пгиличной ни одной.
Вот встгетишься однажды…
Хаизма есть у каждой.
А деньги — не всегда!
Нагод меня любил,
Но мыслями о хлебе
Свой обгаз осквегнил.
Я буду очень стгог!
Вы будете остгог!
Я возношусь из ада
От тгепета струны!
Да, гении всё те же!
Вокгуг, со всех сторон
Кругом буржуев били,
Ввели декретом флаг
И во дворцы вселили
Бесчинства, как во сне,
И дули на пенсне.
Чтоб смерды не грустили,
Не никли от тоски,
Их быстро запустили
Толпой на Соловки.
— Когда дгожат коленки,
То чувства говоят…
Хочу бугжуев к стенке
Есть пгелесть взглядов новых,
В гасстрелах обгазцовых
— Не дам вам, …ди, спуску!
Твержу козлам стокгат:
Дохлятинку — в закуску!
Гнильцо и гной — в салат!
Какие, бгатья, шутки?
Наш путь лежит в пески,
Я вам набью желудки,
Тьфу, печенью тгески!
Для вас, таких кагоших,
Уже едящих кр’иль,
Я буду новaм Моше,
Дебогой и Гахиль!
Нагод в войне сословной
За несколько минут
Но лучшие дойдут.
Средь горя и тоски
От гестоганной пищи
Все грецкие орехи
Мы падали со стула
И били в барабан,
Чего не промелькнуло
Пред оком росси ян!
Знакомо ль вам, в июле
Раздался трубный глас:
— Ах, сук-ки! Обманули!
В бок шилом саданули,
Сулят мне горстку праха,
И больше ни шиша,
Забыв что черепаха
Не выпердит ежа!
Цветы грядущей жизни —
Чекисты Фуг и Фалл
Всё шастали по ризням
И шарили металл.
Когда созрела репа,
Взошел порей в бобах,
Дошли до трупов в склепах,
До остовов в гробах!
Что истинно на свете,
Помимо чтенья книг?
Отрыв могилу Пети,
Про гений Деруе,
Столь грозен был правитель
В истлевшем кафтанье.
О детские услады!
Ломами стар и млад
Искали в стенах клады,
Колонны грызли, гады,
Разбили в скверах урны,
С наваром не смирясь,
И щупали бравурно
В бассейнах ил и грязь.
Нашли крюки, педали,
В финале у реки
У Гоголя украли
Из гроба сапоги.
Так злобные вампиры
(Не правда ли, сюжет?)
Берут на сувениры
Носы несчастных жертв!
Индейцы ценят скальпы
От милого дружка…
Короче — время Гальбы.
В копателях найдете,
Любовь к усопшей плоти,
Презрение к природе,
Неистовость в работе,
Плепорции и шашни…
Над этим, как шакал,
Татлин — с Башней,
С избушками — Шагал.
О город! Не во сне ли
Твой Питер бронзолиц?
Дома господ чернели
Под мрамор светлых лесен,
Под своды гулких плаз,
Шипя, вползала плесень,
Открыв павлиний глаз.
Холм мусора и снега…
Столица не снесла
Как сладко жить без дров,
И есть среди сугробов
Вот тут, когда теченье
Пошло внезапно вспять,
И стало воевать.
На лес поднялись нивы.
Бьёт публику народ.
С кондомами идёт!
Да, страшно и сурово
Пошёл на брата брат,
Но был ли в этом снова
С большой серьгою в ухе
Царь взвыл, разъяв уста:
Где, чогт деги, погядок,
От бесконечных б…к
Чекист утгатил пыл!
Опять, как говогится,
У нас момент таков,
Что впору утопиться,
Иль пгизывать Богов!
Вослед за Первой Конной
Разбойник с Малой Бронной
И шлюха с Моховой!
Среди огня и драк…
— Кацо, твоим отрядам
Что, шкуга дорога?
Как раки, ходят задом
От дохлого вгага!
Да, сколько нужно яда,
Чтоб вывести нагод?
Поймал — и штык в живот!
В критическом запале
Без шляп и без портков
На Запад побежали
Холя дыру в кармане,
Отчалили во тьме:
Сикорский в дельтаплане,
Шаляпин на метле.
Ив. Бунин с мерзкой бранью
Сквозь паровозный дым
Призвал народ к восстанью…
С исходом нулевым.
С личиной, полной боли,
Спешили за кордон
Рахманинов в гондоле,
Военные сквозь брани
Народ замолк, как рыбы
В совсем немом кино…
А мы остались. ибо
Бежать не всем дано!
Сквозь ржавые границы
Летели только птицы,
Начхав на паспорта.
Ах, как в усы мы дули!
Нам было, Бог ты мой,
Равно — молебен с пулей
Иль митинги с петлёй!
Равно для божьей твари
(Я верю во вчера)
Как зваться здесь —
Готовились мы к бою,
От меркнувших планид
С сверкающей косою
О скошенные цепи!
О попранный венец!
Здесь в преданном вертепе
Нашли мы свой конец.
— Вся наша сила — знанье! —
Скажу я вам тайком…
Давнул он каблуком.
Валили на телеги
Тела людей в крови…
Quid delirant reges
(Чтобы не творили
В цене упали деньги,
Народ вошёл в азарт,
Кусочек старой пеньки
Ценился в миллиард.
Когда он шёл на …ки
В Сретенье как-то раз,
Эсэрка из рогатки
Попала прямо в глаз.
Ах, кабы знать заране,
Влача свою судьбу,
Где встретишь рубль в кармане,
А где дыру во лбу…
Мы, ленинцы, верны.
Пошлём, друзья в Европу
Вести учёт излишкам!
Послать к чегтям Пагиж!»
Мы показали шиш.
Тряслась земля всё больше
От грохота сапог,
Но у Семёна в Польше
— Даю пинки любые
В Варшаве. — Голубой
Пилзудский дал по вые
И выгнал всех гурьбой.
А рядом раз за разом,
Как Федька огород,
Пан Тухачевский газом
Мы вытянули ножки
Вдруг взвизгнула гармошка
Устав от дней собачьих
И рушников в Гжели,
Будёновцы на клячах
За сушками ушли.
Друзья, куда зашли мы
В исканиях себя?
Владимир мог часами,
С ладонью над глазами
В конце седьмой недели
Так мало было хлеба
И столь желанна соль!
Уже взрастала репа
Меж брошенных могил,
Как вдруг уколом НЭПа
Он землю оживил.
С ранья, а может с рани
Принялись в ресторане
Над столиком икать.
— Скгестим с бугжуем шпаги!
А Чембеглен — нахал! —
Он так орал в Гааге,
Что всех перепугал!
Однако же не туп,
Тгепался в Лиге Наций,
Не газжимая губ!
И всё ж большое знанье
Обрушилось на нас:
Он ввёл образованье
Для самых низших каст.
Удмурты и монголы
Поднялись от земли
И скоро все глаголы
Пришла чухна бравурно,
Где кто не разберёшь:
— Ми отшенно культюрны!
Поньятно, дрёна вошь?
А впгочем… все равно!
Субботник так субботник!
Внести сюда бьевно!
Что там за гам, Петговна?
Субботник. — наш герой
Катал одной клешнёй.
— Идём под красным флагом
Мы в Ниццу на обед,
А соймовским тгудягам
Мой пламенный пивет!
Но как я их верну?
Пусть катятся остзеи
В пгоклятую Чухну!
Блуждая среди скал,
Он лампой Алладина
Ушел патруль дозорный,
Агент ЧК прибрёл,
Сморкался в свой подол.
— Есть нечто догогое
Для каждого из нас,
К пгимеру, план ЛРОГОЭ,
Понятно, vas ist dast?
Начальник всех солдатов
Смотрел угрюмо вдаль,
Волшебный хор кастратов
Унёс его печаль.
Он в Горки вдруг подался
И в горках в детство впал:
На люлечке катался,
С обслугой палкой дрался.
С Надюшкой целовался
Как там с половой?
О чем там городит
Наш всадник безголовый…
Зачем я в Питег мчался?
Есть слухи — я слегка
От бешенства скончался,
Мне надо не забыть
К Всемигной Еволюке
Иль к Стгашному Суду?
Гугня весь день, рубака
Звал Сталина «г…м»,
И «сучьим кабаном».
— Когда бивак у Роны
С какой, однако, стати?
Я что им, инвалид?
Иосип мегзкий Надю
Зовет ее стагухой,
И обещает в ухо
Он негодяй в квадгате
И питегский секс от,
Боюсь, что в гезультате
О сгнившие святыни!
Воспомнив свою мать,
На пишущей машине
Он выбил: «Расстрелять!»
Ах, как её любил
Ильич любовью бгата,
Но это — некгофил!
Мильон железных лап!
И ласты — коголю!
Набью соломой мелкой
Клюв, зебгы и перёд
И юный школьни к белкой
Разбейте злые узы,
Теснящие мой мозг!
Всю ночь гохочет Терек,
Стесняют мысли кость!
Коньки морские череп
Прогызли мне насквозь,
На гадость всем бгодягам…
Бог выдгал каблучок,
Кентавгы гусьим шагом
Ундинам выгвать уды!
Цикуты мне, цикуты!
Где мочится фганцуз!
Твой мальчик, Клеопатга,
К любви утгатил вкус!
Стремится время мимо,
Душа моя вверх дном.
Когда бы знать заране
Погядок, счет кагтин…
Во внутгеннем кармане
Зашит… и… не один!
Кишки набиты фагшем!
Созрел момент коптить!
Я слишком близок к аду!
Сметите тьму из глаз!
Что будет после ДО?
Ах, мама так хотела
Власть собственного тела
Над волею сатра…
Сошла на нет беседа,
Но шум унылый плыл
С забора до обеда…
Клиент уже остыл…
Читатель и дискжей
Уж чувствует усталость
От этих миражей.
И мы ему поможем,
Сметая со стола
Того, чья злая рожа
На гения молился
Народ вне всяких мер,
Но гений подавился
Тяжёлой буквой «ЭР».
В день Вербный на прощанье,
Смахнув с лица слезу,
Он выдал завещанье,
Как прыщик на носу:
«Я бы назначил Петьку,
Но Петька — ренегат!
И… ходит… бородат…
Отдать ему поводья.
Иль дать навозных куч.
Везучий на отродье
Я в прочем невезуч!
Неплох, по общим взглядам,
Да только… толстым задом
Подвёл он Коминтерн.
А этот… тот. который
С козлиной бородой…
Он человек матёрый,
Но нет, не Лев Толстой!
Сочится яд из клюва,
Опять враги растят
Для жареных утят!
Всем взял Визарион,
Злодей… со всех сторон…»
На сём он кончил скерцо,
(Сварить, добавить перца,
Откинуть на дуршлаг.)
Положен в подпол, дабы
Не тлело кимоно…
Лицо у мёртвой жабы
Глотая пыль полей,
Тащили на лафете
Остатки в Мавзолей.
На похоронах те же
И в траурном кортеже
Цыплята табак а.
Гора клопа родила!
В своей стране подчас
Мы видели не раз.
Титан, что был прославлен
Борьбой за мужика,
В Паноптикум поставлен
У скорбного стола
И вмиг делить принялись,
Что им судьба дала.
Хоть несколько невнятно
Написан был совет,
Но между строк понятно,
Где злато, а где нет…
«Вот этому — именье,
Вот этим от винта,
Вот этому — каменья,
Нотариус в писульке
Мы сплавили по волнам
Кепарь и партбилет…
Прожил он только полных
Семьсот двенадцать лет…
Народ, усвоив твёрже
Скалы, что Бога нет,
Обрушивал в кювет.
Очаг наш стал юдолью,
Несли мы хлеб к столу,
Мы шастали в Москву.
И знать, была причина,
Причинам нет числа
Что злого сарацина
Судьба нам ниспосла…
До первых мух по рынку
Носили красный флаг
И добрый пастор Шлаг.
За Кларою вослед
Исторгла вещий бред.
Ища в снегу коренья,
На первые явленья
Я не могу измыслить
Кто сможет перечислить
Да, чудо перед нами!
На спор перед толпой
Он какал, как святой!
Стоял он у порога
И вдруг издала трель
У дудочника злого
— Раздумью и сомненью
День Первый отвело
Что жизнь произвело.
Бог квантовых частиц?
Не спрашивайте лучше
У лжеучёных лиц!
Я распознать не мог,
Природа в горней славе
«Порядок — это Хаос,
А Хаос — стержень зла!»
Есть бред гордыни, к слову —
Среди навозных куч
Потом из тьмы — День Вторый:
Бог Света встал от сна,
В неведеньи счастливом
Идёт по злачным нивам,
И вдруг среди дороги
Его бросают Боги —
И вот, лишившись сока,
У запертых дверей
Он бродит одиноко
Средь бешеных зверей!
Он хочет с миром слиться,
Но нет нигде угла,
Где может преклониться
Он хочет возвратиться
В утраченный Эдем.
На этой скорбной тризне,
Средь личных бед и зол
Я волю к новой жизни
Всё время мечут бисер
Пред грязным пятаком!
При квёлом короле?
Нет места на земле!
Средь сгнивших декораций
И Габсбургских шустрил
Как нам за дело браться,
Пока я не решил!
Я буду вечно с теми,
Кто искренне готов
Взвалить на плечи бремя
Своим умом свободным
Я всё понять не мог,
Зачем рабам голодным
Большой ночной горшок?
Мне, чтобы отличиться
В глазах таких наяд
Довольно жбан горчицы
Швырнуть в колбасный ряд!
Что это за личины?
А, впрочем, дела нет!
Сегодня на обед!
Я факел дал народу,
А здесь, куда ни ткни,
Пророку нет проходу
От всякой пачкотни!
Ужасно, если истый
Имел проход в дома!
В Талмуде казуисты
Лишь я заметил тучку
За то, что их пустили
На век, а может, два,
Они нас наградили
Мир всё-таки прекрасен!
Мне взяться недосуг
За книжки древних басен
Наш Мойша, как Ваал,
(Я плачу!) — все скрижали
Разбил и истоптал!
Пока он лазил в горы,
И там искал Отца,
Наследники и воры
Уж сляпали Тельца!
Здесь сделаю помарку —
Глава всех патриархов —
Alphons и прохиндей!
Когда …. в серале
Легко мотив найти:
Подлог и злые козни —
Вот вехи их пути!
Заткнулась чья-то лира!
Как крикнет Анти-Ной:
— В пустыне ни трактира,
Ни паба, ни пивной!
Как эти крысы ловки!
Плебеев развращ ать!
Теперь почти уж поздно!
Народец этот мог
Экскурсию в трёх соснах,
Устроить под шумок!
Все эти Моши, Раби,
Умеют только грабить
Попавший к ним народ!
Отсюда сор и скверна,
«Танахи», «Торы», «Весть»
Их наглость беспримерна,
Но наглость есть не честь!
Я сам поджечь готов
Пускай смеётся Некто,
Скрывая лапой срам,
Над склонностью к аффектам
И прочим мелочам!
Народ! Твоё уменье
Понять свои права
И что они сказали?
Что вреден купорос?
Увы, газетным бандам
Нет укорота, нет!
Здесь издан фолиантом
На многие страницы
Кишки из выкрутас…
Как к маме обратиться
Я знаю и без вас!
С чечёткой, с пылом, жаром
Призвал червей прохвост
Не тратить время даром —
Писун газетный пылок!
«Один фригидный дед
Воткнул юнцу в затылок
Три пробки от бутылок,
Две вилки и стилет»!
Давить — вот наш глагол!
Коль не было б вореев,
То я б их изобрел!
Топить зелёных кошек!
А спившихся б… шек,
Всех — в праздничный костёр!
В арийском огороде
Едва ли впору нам
Крапива — Гейне, Гёте
И весь печатный хлам!?
Пред вами будет дьявол
В обличии людском!
Плевелы среди хлеба!
Весь свет объят врагом!
Восстанье против неба
Над нами камарилья
С могильною доской
И сифилиса крылья
Накрыли род людской!
В Европе не наяды,
А толпами, гуртом —
С их жаждой петь котом!
Марксистам мы не рады!
Банкирам — в свой черёд!
Но лучше плутократы,
Чем этот красный сброд!
Есть деньги — будет пища!
Везде, как ни крути,
Вдоль крёстного пути!
Как лучше вырвать гланды —
Чрез anus или нос?
Пусть подлые дерутся!
Придёт наш час, тогда
Пред нами распахнутся
Мы с Господом похожи!
Лишь в зеркало взгляни —
Стоит зеркальный Боже,
Затянутый в ремни!
Земля, — реку я грубо,
Как принято у нас, —
В соревнованьи рас!
Увижу у кормила
Великих лиц чреду!
Затмится лик светила
В тот миг, как я войду!
Зовут себя народ…
Им жупел вечной жизни
Трещать о вечной жизни,
Украв случайно миг,
Способны только слизни,
Уставшие от книг!
Кто победил, ребята,
Плюётся вниз с сука !
В услугах адвоката
Достичь высот известных,
Украсть свой личный пай
Труднее, если честно,
Чем втиснуться в трамвай!
От ярости я взвою!
Народ глупцов — беда!
По сотам шарят трутни,
А пчёлам хода нет!
Ковчег доверят дуре!
И рад не будешь сам!
Меня предать цензуре?!
Я сам вас всех предам!
Моё бесценно слово.
Но что я сделать мог,
Коль плут — издатель.
Заткнул гузном станок!
Царя играет свита!
И этот Вельзевул,
Не зная алфавита.
В квартал щеку раздул!
Распутством губит рать!
Вот Габсбурги! Затеять
Такое… и просрать.
Прочь лень и сон!
В толпу людей, на вид
Лишь вождь выносит мненья,
Отлитые в гранит!
В античные колонны!
Ба, в золото сердец!
В хрустальные законы…
И в моду наконец!
Им очень-очень надо
Посеять всюду бред!
Сказать на это «нет»!
Я знаю эту братью!
Долдонят без конца:
Тень Папского Отца!»
Есть чудо в прежнем стиле,
Что ж, метод их не плох —
Однако он оглох!
Что деют эти твари?!
Одной рукой одарит,
Их крошечные фиги
Из гульфиков видны!
Все мнения имеют
На Реймские суды!
На ветках церкви зреют
И что всего ужасней
И гаже на земле-
Их суп едят! Вот басня
Коли во Христе кто-то,
Он лично и гуртом
Подобен дон Кихоту
В безумии своём!
Лишь я заметил тучку —
С толпой весёлой вместе
И Сциллу отымел.
Посмотришь — все подряд
Напористо и смело
Рай делят на наделы,
Когда б был жив Теренций,
О, он бы хохотал
Над грудой индульгенций
В кредит и за металл!
А байки Соломона?!
Он прямо вопиёт!
Я б их назвал резонно —
Блюдите, братья, веру,
А вы, святой отец,
Продайте Марс, Венеру,
Вот здесь воняет адом.
А… в действиях его,
Верх кривды и позора!
Но только схватишь вора —
Ты проклят на века!
И кляп воткнув в уста,
Коптят в костре, как рыбу…
Вот не было заботы
Святой отец Мордах
Коптил на всех углах!
Опять кругом, везде
Ничтожные — в фаворе,
А честные — в беде!
Введёт старуху в раж!
И это — божий страж?
Вопрос задать Иуде
Мне долг и честь велит:
Святой в ночном сосуде
Что, камфару хранит?
Нечто… благоуханней роз?
За что бесчеловечно
Бог шлёт ему понос?
Вопрос задать Иуде
И получить ответ:
«Кругом шныряют люди!
Святых в помине нет!»
Иное — чушь и враки!
Будка для собаки!
Быть честным удосужась,
В век Медный, Золотой,
В основе церкви ужас
Пред смертью и бедой!
Они людей зовут
Под своды Псевдорая,
А плебс томится тут!
Утратив острый нюх,
Народы бродят в дыме
Я ною, вою, кличу
И всем открыть готов
Три главные отличья
Овец от пастухов.
Чтобы иметь поместья,
Не нужен ледоруб:
Один умён без чести
Другой наивно глуп!
У этих дохлых сонь!
Я — наместник Бога!
Я — призван чтить Закон!
Нас вводят в вечный сон!
И может только Слово
Разрушить мрак времён!
В речах я буду краток
И колок, как ежи:
Так нужен ли порядок,
Основанный на лжи?
Или, скажу по чести
Пред тысячами глаз,
Настало время мести
Все страсти — пред судом!
Сейчас я не открою
И хряка без копыт!
Захват земного шара —
Лишь самый малый штрих
К вселенскому пожару —
Венчанью дел моих!
Свой факел на столпы!
Лишь гений — раздражитель
Восстав, как червь в утробе,
Средь сгнивших королей,
Он должен быть способен
Быть выше и сильней!
В тиаре, в тоге, в гриме,
На палке, как Отец,
Он должен быть над ними!
Его затопчут в мире!
Лишь кто-нибудь поймёт,
Что их кумир в сортире
Есть, впрочем, панацея
С толпою совладать:
Кто я, откуда, где я —
Никто не должен знать!
Инстинкт тревожа стайный
Пусть полог вечной тайны
Сокроет божий кров!
О, мнительный богач!
Тебе живот излечит
Скажу со странным чувством,
Меж немцев проходя,
Он предан был искусствам,
Что редкость для вождя.
С чем сравнивать, Гекуба?
С рядами дураков,
Отёсанных столь грубо
Любил сидеть на стуле
В очках Адольф — герой
И был такой чистюля,
Как лорд Фаунтельрой!
Любил плясать чечётку,
На жёсткой лавке спал,
И дамам очень кротко
Он лапки целовал.
— Бог (Я вас не пугаю!)
Жить гению судил
Средь праздных попугаев,
Мартышек и горилл!
В корыте буржуазном
Нет больше ничего!
Стыд борется с соблазном!
Молитва — с воровством!
Твержу я раз за разом:
Путь к счастью торит мим
С одним закрытым глазом
И выбитым — другим!
Идя в науку, фигу
Я знаю их музыку:
Plus sonat quam valet!
(Больше звона, чем смысла!)
Мы много знаем ныне!
И вовсе не из книг!
Бродили по пустыне,
Чтобы попасть в тупик.
Во Франции кричали:
«Повсюду сеет страх
Наш слабоумный Чарли-
Ганд в прусских сапогах!
Не человек, а ода!
Не наломал бы дров!
Дождались Дон Кихота
Из чешских ляпегов!»
— Глупец судить берётся
О том, что бьёт его!
Есть жупел первородства,
Под коим — ничего!
Магистр подобен крабу!
С упорством знатока
В веках копает жабу,
У коей нет пупка!
Не будем спорить! Лично
Я сам в конце концов
Не знаю, что первично:
Цыплёнок иль яйцо!
О, как я нежил книжку,
Как радости хотел,
Но бедного парнишку
Никто не пожалел!
Читал псалмы для вида!
Я знал, что не спасёт
Меня псалом Давида —
Приятней было б в Берне
Среди озёр и рек
Sub specie aeterni
(С точки зрения вечности)
Влачить свой долгий век!
Когда бы не измена,
Меня бы грела Вена
И даже без сапог!
Берлин — большая яма!
Сноп серы из ушей!
Я выгоню из храма
Немного в этом толку,
Цыган носить ермолку
И красную свечу!
Надеюсь, что в Штеттине,
А может быть и тут
И все запели хором:
«Творец чудес в пути!
Est nervos vivendi»
Это движущая сила!)
В смятении великом
Он в зал гостей увлёк
И пробкой с диким криком
Ударил в потолок.
Трясутся ножки, клешни,
— Прочь, вопли и стенанья
Пошел отсчёт восстанья!
Пребудет, без сомненья,
У нас сомнений нет,
Нет, я не убеждаю
Тупиц и обезьян,
Я только воплощаю
Свой юношеский план!
Я ненавижу трусов,
Когда возносит пруссов
К звезде гусиный шаг!
Скажите всей ораве:
«Закончен вечный пост!
Пророк в небесной славе
Восходит на помост. »
Тотчас перед страдальцем
На всех своих парах
Он звал, искал примеры,
Твердил за речью речь:
— Долг высший офицера
Всю жизнь поутру, днём
Свет — вечно раб у тени!
Но сиры ум и нюх,
Когда испустит гений
Свой гордый, честный дух!
Коль век торчать на месте,
Сгниют вольфрам и сталь.
Кто белокурых бестий
Пошлёт искать Грааль?
И славный меч Мамбрина?
Кто вздует сарацин?
Есть план… и не один!
Он прыгнул в куст репейный,
Заслышав звук пальбы!
— Сегодня — плакать впору,
Мол, дал Господь страну,
Но я найду опору
И шар переверну!
Порой урод бывает
В семейке неплохой!
В наследниках порой!
Есть хитрые мальчишки,
Со смокв срывают шишки,
С сикамор — кочерыжки,
С осины — виноград!
Возьмите эти ряшки!
Ханжу утопит в чашке
С церковною водой!
Смешно… когда б не грустно!
Смеяться нету сил.
Вы знаете и сами —
Стоит перед глазами,
Когда душа смутна!
Живущий вне свободы,
С надеждой — пополам,
Не ценит Дух Природы,
А ценит божий хлам!
К чему зелотский гном
Поил рабов хлебами
И потчевал вином ?
Я думал, здесь не чисто!
Врёт фокусник всегда!
Ба-а! Чистая вода!
За ним (Привет мамуле!
Тащился Савл на муле,
Тая в кармане дули,
Раздал по рангам пайки
И другу и врагу…
Без смеха эти байки,
Скажу вам без утайки,
Я слышать не могу!
Все стоики рыдали…
Поверил Тот Ктопьян
В оригинальность баек
Вот притча для Ирода:
Иуда что-то продал —
Есть пиво и вода!
А через шаг, в тиши
Политиканы в рясах
Их проповедь порой
Разделом сфер влиянья
Кончалась и грызнёй!
Их лекции жестоко
Я с действием сравню
И стула на корню!
Что нам несёт ватага
На три копейки блага!
На десять рупий трат!
Все эти суеверья
Я пестовать готов!
Я выдерну им перья
Павлиньи из хвостов!
Кто ввергнуть смел сословья,
Свободный Римский Дух
Во мрак средневековья?
В чём суть их и природа?
Трепаться круглый год?
И от громоотвода
Что видели плебеи —
В громаде Колизея?
С каким, однако, чувством
Из копей Римских… гном
Шедевры, соль искусства
Тащил в металлолом?
Тогда бы — эти пени…
Тем самым — тусклым днем…
Имея, мы не ценим!
Не легче час от часу!
Народ и сам узреет,
Да только б поскорее
Повеш енный на палке
Порвав на палке брюки…
Я, очень может быть,
Возьму их на поруки
И буду их лечить!
Я чую запах песий!
Вонь всяческих конфессий!
Иззыди, дух попа!
Будь плотником на ниве,
Пять тысяч лет оливе,
На коей Бог висит!
О сколько денег, ренты
Ушли на мерзкий хлам!
Копейки не хватило
Как схиму взял барышник,
Так Бог тотчас зачах!
Нуждается ль Всевышний
В безмозглых толмачах?
Всегда в нарядах новых
Приплод овец Христовых!
Язычник — без порток!
Вы говорите: «В-е-р-а»?
Согласен — быть беде!
Был век, рабы не знали
Про прибыль, форму, цель
И шлюха без вуали
Являлась на панель!
Сморкнувшись, на обеде,
Он вмиг покинул зал…
О чём историк Эди
Ещё не рассказал…
Итак, пруссак угрюмый
Настолько был речист,
Что всякий мог подумать:
Альп в солнечную рань,
— Все эти трансвест иды
Сказал он, — это дрянь!
Поить вороньим млеком!
Препроводить в суды!
Забить всем гомосекам
Их задницы и рты!
Возьмём любые земли,
Везде: и там, и тут
Природа не приемлет
Столь благостных причуд!
Сейчас поповский кризис!
И мерзкий целибат!
В минуты озарений
Способен только гений
Круг наших представлений
Влачу такое бремя!
Сам Зевс бы не сумел
Очистить от плевел!
Природа столь ранима,
В ней главное — улов!
Дышать не нужно пылью!
И лже-пророков речь!
Я потчевать готов
С сикамор и дубов!
Когда б я был дурак,
Враги б мне приписали
Вмиг клоунский колпак!
— Лежу я на кровати
У всякой божьей…
Есть чёрная дыра.
Тотчас скажите бонне,
Что я еще в Сорбонне
Идите с Богом, черти!
Что это за гурьба?
Не ждите скорой смерти!
Пора уже в кровать,
Ведь киник, как собака,
Когда-то должен спать!
Сейчас — не время мира!
Везде: и там, и тут
Мы виноваты — в треске
Когда мы двинем миром
К расцвету всю страну,
Объявят нам войну!
Увы, чумным микробам
Здоровье не к селу!
Я должен сделать, чтобы,
Не звать таких к столу!
Есть в нации — Опасность!
Опасность в них и страх!
Все в воровстве горазды —
С Природой не в ладах!
Кишат во тьме и в гаме!
Им Правда не с руки!
Но потрошат веками
А как же любят, ой-ли,
Что к ним и на поклон!
Им надо не позволить,
Чтоб кто-то крикнул: «Вор!»
Смерть — Огненная Дама
Над ними на земле!
Пред нами сказка «Драма
Да это видим все мы!
От них большое зло!
Ни разу это семя
За Правдой не пошло!
Все — словно под приказом!
И норовят (Рашель!)
В искусство час за часом
Просунуть свой бордель!
Уродов, мерзость, слякоть,
Разнузданность и прах!
А нам? Нам надо плакать,
Иль биться во весь мах?
Секрет последний выдал!
Я верю, мой народ
Грабители и bliadi
Повсюду и везде
Все в бархате и злате,
А честный — в нищете!
К тельцу бегут с дарами!
Не много ль счастья мне?
Все немцы с рюкзаками
Шныряют по стране!
Взываю из-под стяга —
Коль требует народ,
Пусть бременский писака
Не будь меня, ему бы
Господь изрезал губы
Уже давным давно!
О чём же мы отныне
Начал поход на Рим!
Увидеть волен гений,
Живущий для людей
Их гибельных страстей!
Есть зависть, алчность, похоть!
Всяк к этому охочь!
И что нам делать?
Борьбу отбросить прочь?
Есть хищничество! Факт!
И лишь при свете Солнца
Светлеет жизни акт!
Не ведают мужланы
Реалий этих дней,
Ужасной этой раны,
И чёрных мух на ней!
Или вдова верней,
И в ней найдётся место
Для блудных сыновей!
Чтоб не подняли вой
Те, что мешают дёготь
С ослиною мочой!
Кругом одни уроды,
Но что-то для народа
Я должен совершить!
Лежал он, как кирпич,
Он будет вечно рядом
Стоять на Свете Том,
Атиллой с долотом…
В благие годы эти
Вдоль брошенных полей
Летел на лисапеде
45.Песнь сорок пятая
Об удивительном, непостижимом и богомерзком правлении Иосифа Первого, а также о том, что мы терпим над собой по нерадению и безответственности чувств. С хором и подтанцовкой.