Александра Королькова: Я бы не хотела оказаться на месте Бодони

Алек­сан­дра Ко­роль­ко­ва в Бри­тан­ской шко­ле ди­зай­на. Моск­ва, 2013. Фо­то — Ксе­ния Плот­ни­ко­ва.

Пре­мия Шар­ля Пе­ньо впер­вые за всю ис­то­рию су­ще­ство­ва­ния вру­че­на ди­зай­не­ру из Рос­сии. Что она для те­бя зна­чит?

Не­ожи­дан­ное ис­пол­не­ние ду­рац­кой ста­рой меч­ты. Я хо­ро­шо зна­ла про пре­мию Пе­ньо: бы­ла на кон­фе­рен­ции в Брай­то­не в 2007 го­ду, ко­гда её вру­ча­ли Швар­цу (Кри­сти­ан Шварц, аме­ри­кан­ский ди­зай­нер и со­осно­ва­тель сту­дии Commercialtype, по­лу­чил приз в 2007 го­ду. — Прим. ред.), очень силь­но впе­чат­ли­лась и пре­ми­ей, и бу­кле­том со шриф­та­ми по­бе­ди­те­ля. И ре­ши­ла, что вот оно — то, че­го я хо­чу: стать од­ной из этих лю­дей. И пе­ри­о­ди­че­ски мыс­лен­но оце­ни­ва­ла ре­зуль­та­ты сво­ей ра­бо­ты в це­лом: ну как, есть ли шан­сы? Каж­дый раз, ко­неч­но, при­хо­ди­ла к вы­во­ду, что шан­сов нет: и шриф­тов ма­ло­ва­то, и меж­ду­на­род­ных кон­кур­сов не вы­игры­ваю — я имею в ви­ду не­ки­рил­ли­че­ские меж­ду­на­род­ные кон­кур­сы, — и во­об­ще есть на­род го­раз­до кру­че. По­том как-то от­вле­клась от это­го, жиз­нен­ных за­дач ста­ло боль­ше, и они услож­ни­лись, ста­ло не до че­сто­лю­би­вых меч­та­ний. И тут — бац! — при­хо­дит пись­мо от М. Г. Жу­ко­ва, в ко­то­ром он ме­ня по­здрав­ля­ет. Я пер­вые ми­нут пять ду­ма­ла, что это та­кая шут­ка, по­то­му что офи­ци­аль­ное пись­мо ав­то­ма­ти­че­ски сло­жи­лось в пап­ку с осталь­ной пе­ре­пис­кой с ATypI, в ко­то­рую я за­гля­ды­ваю ред­ко.

Что пре­мия для ме­ня зна­чит? Я всё-та­ки до сих пор счи­таю, что по «нор­маль­ным» кри­те­ри­ям, кри­те­ри­ям ка­че­ства и ко­ли­че­ства сде­лан­ных шриф­тов и их вли­я­ния на ми­ро­вую ти­по­гра­фи­ку, я до уров­ня по­след­них трёх ла­у­ре­а­тов силь­но не­до­тя­ги­ваю. Но жю­ри, в об­щем, и не скры­ва­ло, что да­ли мне её не столь­ко за это, сколь­ко за то, что я ста­ра­юсь что-то из­ме­нить, улуч­шить сре­ду во­круг все­ми воз­мож­ны­ми спо­со­ба­ми. К то­му же сей­час од­на из очень яв­ных тен­ден­ций в ми­ро­вом шриф­то­вом ди­зай­не — мно­го­языч­ность и «не­ла­тин­скость», а я как раз в неё до­воль­но удач­но впи­сы­ва­юсь. По­это­му для ме­ня пре­мия Шар­ля Пе­ньо — знак то­го, что ми­ро­вое шриф­то­вое со­об­ще­ство за­ин­те­ре­со­ва­но в не­ла­тин­ских шриф­то­вых ди­зай­не­рах, что они на­ча­ли вос­при­ни­мать всерьёз ки­рил­ли­цу и тех, кто её де­ла­ет, что мы до­рос­ли и что они дей­стви­тель­но го­то­вы нас слу­шать.

Лич­но от ме­ня это по­тре­бу­ет как шриф­то­вой ра­бо­ты (и те­перь придёт­ся бо­лее при­дир­чи­во от­но­сить­ся к ре­зуль­та­ту), так и те­о­ре­ти­че­ской. На­до пи­сать, причём, мо­жет быть, да­же в пер­вую оче­редь на ан­глий­ском язы­ке.

Так вы­гля­дел бу­клет с пре­зен­та­ци­ей шриф­тов про­шло­го об­ла­да­те­ля при­за им. Шар­ля Пе­ньо — Кри­сти­а­на Швар­ца.

Так вы­гля­дел бу­клет с пре­зен­та­ци­ей шриф­тов про­шло­го об­ла­да­те­ля при­за им. Шар­ля Пе­ньо — Кри­сти­а­на Швар­ца.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Раз­во­рот бу­кле­та от ко­ми­те­та пре­мии со шриф­та­ми Алек­сан­дры Ко­роль­ко­вой. Его офор­мил прош­лый об­ла­да­тель при­за Кри­сти­ан Шварц.

Как, по-тво­е­му, за­пад­ные кол­ле­ги се­го­дня от­но­сят­ся к ки­рил­ли­це при про­ек­ти­ро­ва­нии муль­ти­я­зыч­ных гар­ни­тур? Ощу­ща­ют ли они её ис­то­рию, на­сколь­ко сво­бод­ны в трак­тов­ке ба­зо­вых форм? На ка­кие ис­точ­ни­ки опи­ра­ют­ся?

С ис­точ­ни­ка­ми ин­фор­ма­ции о ки­рил­ли­це у за­пад­ных кол­лег очень ту­го. По су­ти, имен­но чи­тать они мо­гут толь­ко срав­ни­тель­но не­мно­го­чис­лен­ные ста­тьи Мак­си­ма Ге­ор­ги­е­ви­ча, а это­го всё же ма­ло. Я бы да­же ска­за­ла, что очень ма­ло! Они мо­гут смот­реть кар­тин­ки в кни­гах на рус­ском язы­ке (ко­то­рых, в об­щем, то­же ма­ло — это ли­бо со­вет­ские кни­ги, ко­то­рые по по­нят­ным при­чи­нам не­про­сто най­ти, ли­бо «Кни­га про бук­вы» Юрия Гор­до­на) или рыс­кать по ин­тер­не­ту в по­ис­ках раз­роз­нен­ных ма­те­ри­а­лов и поль­зо­вать­ся ав­то­ма­ти­че­ским пе­ре­во­дом, по­то­му что еди­но­го внят­но­го ме­ста с ин­фор­ма­ци­ей о ки­рил­ли­це нет. Ис­то­ри­че­ские кар­тин­ки ещё мож­но най­ти, а с бо­лее со­вре­мен­ной ин­фор­ма­ци­ей со­всем пло­хо. По­это­му са­мо­сто­я­тель­но изу­чать ки­рил­ли­цу че­ло­ве­ку, не чи­та­ю­ще­му по-рус­ски, край­не слож­но, и основ­ной ме­тод, ко­то­рый ему остаёт­ся, — ана­ли­зи­ро­вать го­то­вые шриф­ты с ки­рил­ли­цей, ча­сто не зная, на­сколь­ко хо­ро­шо или пло­хо она сде­ла­на. Я да­же слы­ша­ла мне­ние, что «эти рус­ские на­роч­но от нас всё скры­ва­ют».

В кон­це 2011 го­да в до­пол­не­ние к су­пер­гар­ни­ту­ре PT Sans/PT Serif был вы­пу­щен мо­но­ши­рин­ный шрифт PT Mono. Раз­ра­бо­тан Алек­сан­дрой Ко­роль­ко­вой при уча­стии Бел­лы Чае­вой при под­держ­ке ком­па­нии Google.

Из эс­ки­зов к шриф­ту PT Sans.

Из эс­ки­зов к шриф­ту PT Sans.

Осо­бен­но­стью шриф­тов яв­ля­ет­ся под­держ­ка всех офи­ци­аль­ных и боль­шин­ства ти­туль­ных язы­ков на­ро­дов и на­род­но­стей Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции.

Про­ект вы­пол­нен в 2009–2010 го­дах ком­па­ни­ей ParaType при фи­нан­со­вой под­держ­ке Фе­де­раль­но­го агент­ства по пе­ча­ти и мас­со­вым ком­му­ни­ка­ци­ям Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции.

Бу­клет про­ек­та PT Sans/PT Serif.

Так что если за­пад­ный ди­зай­нер от­вет­ствен­но от­но­сит­ся к ки­рил­ли­це, то, как пра­ви­ло, он чув­ству­ет се­бя до­воль­но не­уве­рен­но и ко­го-то спра­ши­ва­ет, как луч­ше сде­лать. Хо­тя, к со­жа­ле­нию, ча­сто ещё встре­ча­ет­ся от­но­ше­ние, ко­гда уве­рен­но­сти у ди­зай­не­ра хва­та­ет, со­мне­ний ма­ло, а по­зна­ний в об­ла­сти ки­рил­ли­цы не­до­ста­точ­но. Ре­зуль­тат мы все мо­жем на­блю­дать.

У те­бя есть ме­то­ди­ка кон­суль­ти­ро­ва­ния не­рус­ско­языч­ных ди­зай­не­ров шриф­та? На что ты де­ла­ешь ак­цен­ты? Кто, по-тво­е­му, из со­вре­мен­ных ди­зай­не­ров луч­ше все­го «чув­ству­ет» ки­рил­ли­цу?

На са­мом де­ле я не на­столь­ко мно­го кон­суль­ти­рую, что­бы уже мож­но бы­ло го­во­рить о ка­кой-то ме­то­ди­ке. Для ме­ня за­да­ча-мак­си­мум — по­лу­чить на вы­хо­де шрифт, ко­то­рым ре­аль­но мож­но поль­зо­вать­ся и ко­то­рый бу­дет до­ста­точ­но вер­но пе­ре­да­вать дух и ха­рак­тер ори­ги­наль­ной вер­сии, а за­да­ча-ми­ни­мум — не по­лу­чить мон­стра. По­это­му сна­ча­ла я смот­рю на ла­ти­ни­цу, ста­ра­юсь по­нять, ка­ко­го впе­чат­ле­ния хо­тел до­бить­ся ав­тор, есть ли яр­кие эмо­ци­о­наль­ные сти­ли­сти­че­ские за­цеп­ки или шрифт до­ста­точ­но ней­траль­ный, и как до­бить­ся бо­лее или ме­нее та­ко­го же ощу­ще­ния в ки­рил­ли­це. По­сы­лаю ав­то­ру ссыл­ки на близ­кие по ду­ху шриф­ты или кар­тин­ки, а по­ми­мо это­го, ко­неч­но, де­лаю по­мет­ки по кон­крет­ным бук­вам. И смот­рю на ре­ак­цию: на­сколь­ко че­ло­век во­об­ще го­тов что-то ме­нять, на­сколь­ко он улав­ли­ва­ет раз­ни­цу меж­ду фор­ма­ми. То­гда ста­но­вит­ся по­нят­но — стре­мить­ся к про­грам­ме-мак­си­мум или про­сто на­пи­сать по каж­дой бук­ве «здесь ýже, здесь ши­ре, здесь сме­стить вле­во» и т. п. Со­от­вет­ствен­но, чем луч­ше ди­зай­нер по­ни­ма­ет и чув­ству­ет раз­ни­цу в от­тен­ках смыс­ла — тем боль­ше он сво­бо­ден в сво­их ре­ше­ни­ях и тем луч­ше он сде­ла­ет сам, если у не­го не сто­ять над ду­шой с ком­мен­та­ри­я­ми «а вот это подвинь на 10 еди­ниц». На­при­мер, я очень дол­го со­мне­ва­лась, ка­кую фор­му К и Ж по­со­ве­то­вать Ве­ро­ни­ке Бу­ри­ан в Adelle (ла­тин­скую в чи­стом ви­де не по­лу­ча­лось оста­вить), и по­ка я раз­мыш­ля­ла, она их про­сто на­ри­со­ва­ла — и во­прос от­пал сам со­бой. Ду­маю, что че­рез не­ко­то­рое (до­ста­точ­но не­боль­шое) вре­мя Ве­ро­ни­ка са­ма бу­дет пре­крас­но справ­лять­ся, по­то­му что ей дей­стви­тель­но ин­те­рес­но и она хо­чет разо­брать­ся в тех пись­мен­но­стях, ко­то­ры­ми за­ни­ма­ет­ся. Во­об­ще это важ­но — ори­ен­ти­ро­ван ли ди­зай­нер на мно­го­языч­ность всерьёз или про­сто до­ри­со­вы­ва­ет не­род­ные зна­ки, «что­бы бы­ло».

Брус­ко­вый шрифт Adelle был спро­ек­ти­ро­ван Ве­ро­ни­кой Бу­ри­ан в 2009 го­ду. Ки­рил­ли­ца бы­ла до­бав­ле­на ав­то­ром в 2012 го­ду при тес­ном со­труд­ни­че­стве с Алек­сан­дрой Ко­роль­ко­вой.

Брус­ко­вый шрифт Adelle был спро­ек­ти­ро­ван Ве­ро­ни­кой Бу­ри­ан в 2009 го­ду. Ки­рил­ли­ца бы­ла до­бав­ле­на ав­то­ром в 2012 го­ду при тес­ном со­труд­ни­че­стве с Алек­сан­дрой Ко­роль­ко­вой.

Брус­ко­вый шрифт Adelle был спро­ек­ти­ро­ван Ве­ро­ни­кой Бу­ри­ан в 2009 го­ду. Ки­рил­ли­ца бы­ла до­бав­ле­на ав­то­ром в 2012 го­ду при тес­ном со­труд­ни­че­стве с Алек­сан­дрой Ко­роль­ко­вой.

Из клас­си­ков, ко­неч­но, луч­ше всех ри­су­ет ки­рил­ли­цу Мэтью Кар­тер (хо­тя он как раз го­во­рит, что по­сто­ян­но со­ве­ту­ет­ся с М. Г. Жу­ко­вым) — кар­те­ров­ская ки­рил­ли­ца хо­ро­шая без ка­ких-ли­бо на­тя­жек, по­смот­ри­те, на­при­мер, шрифт Georgia, ко­то­рый и для рус­ско­языч­но­го ди­зай­не­ра мо­жет по­слу­жить об­раз­цом. Не знаю, на­сколь­ко Кар­те­ру на са­мом де­ле важ­на мно­го­языч­ность, мо­жет быть, та­кое ка­че­ство не­род­ных зна­ков — про­сто при­знак су­пер­про­фес­си­о­на­лиз­ма. В лю­бом слу­чае, это та­кой че­ло­век, на ко­то­ро­го смот­ришь сни­зу вверх и ко­то­рым не­льзя не вос­хи­щать­ся.

Все ре­бя­та, ко­то­рые учат­ся шриф­ту, уже на­сту­пи­ли на од­ни и те же гра­бли: они по­шли учить­ся шриф­ту. Они ви­дят, что из тех де­ся­ти-пят­на­дца­ти че­ло­век в год, ко­то­рые идут «всерьёз учить­ся шриф­то­во­му ди­зай­ну», где-то пол­че­ло­ве­ка про­дол­жа­ет этим за­ни­мать­ся. Это не то что­бы ошиб­ка, но это обид­но: вот че­ло­век де­ла­ет во вре­мя обу­че­ния свой пер­вый шрифт, вот он его да­же до­де­лал и да­же вы­пу­стил, а мо­жет быть, и не вы­пу­стил — за­ви­сит от то­го, где он учил­ся. Если он учил­ся в Бри­тан­ке, то ско­рее вы­пу­стил, если учил­ся в По­ли­гра­фе, то ско­рее по­ло­жил в стол. Так вот, мысль в том, что он его де­лал, бо­лее-ме­нее довёл до ума и вот у не­го есть один гор­дый и оди­но­кий шрифт, а даль­ше че­ло­век по­ни­ма­ет: «Да ну на­фиг, луч­ше я ай­ден­ти­кой зай­мусь! Бу­ду я тра­тить ку­чу вре­ме­ни и сил на шриф­ты!» Я не мо­гу ска­зать, что это пло­хо или что это оши­боч­но — так по­сту­пать, но мне ка­жет­ся, что серьёз­но ид­ти учить­ся есть смысл, ко­гда ты точ­но пред­став­ля­ешь се­бе, что хо­чешь и бу­дешь этим за­ни­мать­ся. Не знаю, сто­ит ли тра­тить го­ды тру­да на ка­кой-то кон­крет­ный пред­мет ра­ди «об­ще­го раз­ви­тия».

Рас­ска­жи о том, как ты на­ча­ла учить­ся шриф­то­во­му ди­зай­ну.

Про­ис­хо­ди­ло это так. Пер­вое за­ня­тие по шриф­ту, вто­рой курс, на­ча­ло, сред­ний воз­раст груп­пы — 18 лет, мы си­дим все та­кие «зелё­ные», пер­вый год по­сле шко­лы про­учи­лись, еле-еле ста­ли по­ни­мать, что мы тут не на ху­дож­ни­ков учим­ся, а на что-то дру­гое. И при­хо­дит ха­риз­ма­тич­ный Алек­сандр Вла­ди­ми­ро­вич (Алек­сандр Тар­бе­ев, шриф­то­вой ди­зай­нер, пе­да­гог, осно­ва­тель Шриф­то­вой ма­стер­ской при Мо­сков­ском го­су­дар­ствен­ном уни­вер­си­те­те пе­ча­ти, ав­тор мно­же­ства соб­ствен­ных гар­ни­тур и ки­рил­ли­че­ских вер­сий ла­тин­ских шриф­тов, от­ме­чен­ных рос­сий­ски­ми и меж­ду­на­род­ны­ми пре­ми­я­ми. — Прим. ред.). И с ме­ста в ка­рьер: «Кто зна­ет, что та­кое бустро­фе­дон?» И си­дит Ва­ня Ва­син, у ко­то­ро­го три по­ко­ле­ния ди­зай­не­ров в ро­ду, от­ве­ча­ет, что та­кое бустро­фе­дон, а я си­жу со сво­им ком­плек­сом от­лич­ни­цы и ду­маю: мда, вот этот пре­по­да­ва­тель на ме­ня точ­но не обра­тит вни­ма­ния.

Пер­вые эс­ки­зы шриф­та Leksa, ле­то 2003 (по­сле пер­во­го го­да шриф­то­во­го кур­са в По­ли­гра­фе).

Пер­вые эс­ки­зы шриф­та Leksa, ле­то 2003 (по­сле пер­во­го го­да шриф­то­во­го кур­са в По­ли­гра­фе).

Ре­зуль­тат оциф­ров­ки эс­ки­зов («Не­во­оружён­ным гла­зом вид­но, как это ужас­но». — А. К.).

Ре­зуль­тат оциф­ров­ки эс­ки­зов. («Не­во­оружён­ным гла­зом вид­но, как это ужас­но». — А. К.).

Ре­зуль­тат оциф­ров­ки эс­ки­зов. («Не­во­оружён­ным гла­зом вид­но, как это ужас­но». — А. К.).

Вто­рая вер­сия эс­ки­зов строч­ных зна­ков.

А. К.: «. и ре­зуль­тат, по­чти та­кой же ужас­ный, как пер­вый».

Ва­ри­ант 2004–2005 го­дов.

Эс­ки­зы к оче­ред­ной вер­сии (2004–2005).

В этой вер­сии, по сло­вам ав­то­ра, уже мож­но узнать то, что по­лу­чи­лось в ито­ге. На­чи­ная с это­го мо­мен­та Лек­сой на­би­ра­лись по воз­мож­но­сти все учеб­ные ра­бо­ты.

Тре­тья вер­сия кур­си­ва, ко­то­рая бы­ла на за­щи­те ди­пло­ма. «Вид­но, что в тот мо­мент я увле­ка­лась Штор­мом». — А. К.

Четвёр­тая вер­сия кур­си­ва, из ко­то­рой в ито­ге по­лу­чи­лась окон­ча­тель­ная.

Пер­вые на­брос­ки пар­но­го к ан­ти­кве гро­те­ска Leksa Sans.

Пер­вые рас­пе­чат­ки оциф­ро­ван­ных на­бросков Leksa Sans (в ра­бо­ту не по­шли).

Из эс­ки­зов к Leksa Sans.

По­сле пер­во­го го­да основ­но­го кур­са (вто­рой курс Уни­вер­си­те­та пе­ча­ти, че­ты­ре ча­са за­ня­тий в не­де­лю, один Алек­сандр Вла­ди­ми­ро­вич на груп­пу в 30 че­ло­век) я ре­ши­ла на­чать про­ек­ти­ро­вать свой соб­ствен­ный шрифт. И вы­бра­ла са­мое слож­ное, что в прин­ци­пе су­ще­ству­ет (что­бы на­учить­ся все­му, че­му мож­но), — ве­не­ци­ан­скую ан­ти­кву (шрифт Leksa).

В По­ли­гра­фе был двух­го­дич­ный основ­ной курс, а даль­ше кто хо­тел, тот пошёл в Шриф­то­вую ма­стер­скую. Основ­ной курс — это пись­мо пе­ром пер­вые пол­го­да, в основ­ном ши­ро­ко­ко­неч­ным. Острым, если не оши­ба­юсь, сей­час на­ча­ли чуть-чуть пи­сать, а так толь­ко ши­ро­кое: ис­то­ри­че­ские по­чер­ки от квад­рат­но­го ка­пи­таль­но­го пись­ма и ру­сти­ки до гу­ма­ни­сти­че­ско­го ми­ну­ску­ла и кур­си­ва. Вто­рой се­местр — ис­то­рия шриф­та с ри­со­ва­ни­ем. То есть ри­су­ет­ся на ли­сте А3 «руч­ка­ми» схе­ма — что где у ка­кой бук­вы из раз­ных ис­то­ри­че­ских пе­ри­о­дов, на каж­дую клас­си­фи­ка­ци­он­ную груп­пу рас­пи­сы­ва­ют­ся ха­рак­тер­ные осо­бен­но­сти. Тре­тий — над­пи­си, это по­да­ва­лось как ло­го­тип, и это был для всех сту­ден­тов са­мый про­валь­ный се­местр. Четвёр­тый — свой шрифт, ак­ци­дент­ный, как пра­ви­ло.

Че­му ты по­свя­ти­ла ди­плом­ный про­ект?

Ди­плом со­сто­ял из двух ча­стей — шриф­та и кни­ги «Жи­вая ти­по­гра­фи­ка». Мо­жет, слиш­ком мно­го для ди­пло­ма, но это име­ет ра­ци­о­наль­ное объ­яс­не­ние. На на­шем кур­се экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ли все пре­по­да­ва­те­ли, и на на­шем же кур­се вве­ли так на­зы­ва­е­мую спе­ци­а­ли­за­цию и нам где-то за пол­то­ра го­да до за­щи­ты ска­за­ли: «А те­перь вы са­ди­тесь и при­ду­мы­ва­е­те свой ди­плом­ный про­ект». Я по­ду­ма­ла, что же я мо­гу без боль­ших мук со­ве­сти де­лать пол­то­ра го­да, — и при­ду­ма­ла кни­гу.

Leksa — ан­ти­ква с ши­ро­ким диа­па­зо­ном на­чер­та­ний от свет­ло­го до сверх­жир­но­го.

Фор­маль­но шрифт мож­но от­нес ти к се­мей­ству ста­ро­стиль­ных ан­тикв.

Leksa — пла­стич­ный шрифт: если вгля­деть­ся в фор­му его зна­ков, мож­но за­ме­тить стрем­ле­ние ав­то­ра при­дать бук­вам не­ко­то­рую «ар­ха­ич­ность».

В 2009 го­ду гар­ни­ту­ра сов­мест­но с пар­ным гро­те­ском Leksa Sans бы­ла от­ме­че­на ди­пло­мом жю­ри кон­ку р са «Со­вре­мен­ная ки­рил­ли­ца».

В 2009 го­ду гар­ни­ту­ра сов­мест­но с пар­ным гро­те­ском Leksa Sans бы­ла от­ме­че­на ди­пло­мом жю­ри кон­кур­са «Со­вре­мен­ная ки­рил­ли­ца».

В 2009 го­ду гар­ни­ту­ра сов­мест­но с пар­ным гро­те­ском Leksa Sans бы­ла от­ме­че­на ди­пло­мом жю­ри кон­кур­са «Со­вре­мен­ная ки­рил­ли­ца».

Алек­сан­дра Ко­роль­ко­ва. Жи­вая ти­по­гра­фи­ка. М.: IndexMarket, 2012.

Алек­сан­дра Ко­роль­ко­ва. Жи­вая ти­по­гра­фи­ка. М.: IndexMarket, 2012.

Алек­сан­дра Ко­роль­ко­ва. Жи­вая ти­по­гра­фи­ка. М.: IndexMarket, 2012.

Ты воз­вра­ща­ешь­ся к уже вы­пу­щен­ным шриф­там, к той же Лек­се, на­при­мер?

Я к ней воз­вра­ща­юсь, ко­гда кто-ни­будь на­хо­дит ошиб­ку. Про­сто так в шрифт лезть опас­но: если за­хо­чешь что-то по­пра­вить, это по­та­щит за со­бой длин­ню­щий кро­ко­ди­лов хвост. Или вот бук­валь­но ме­сяц на­зад мне на­пи­сал че­ло­век про двое­то­чие. Оно не то что­бы уеха­ло, про­сто ко­гда-то я сде­ла­ла ему асим­мет­рич­ные апро­ши, с рас­чётом на сплош­ной тек­сто­вый на­бор — не по­ду­ма­ла, что в дру­гих ме­стах оно мо­жет смот­реть­ся стран­но. И че­ло­век по­ка­зал, как он на­брал «18:00», а там. та­кое по­ехав­шее двое­то­чие.

Мо­жет, это не­ха­рак­тер­но, но я прак­ти­че­ски не де­лаю ри­со­ван­ных эс­ки­зов, мак­си­мум — очень гру­бый на­бро­сок. Ви­ди­мо, это по­сле че­тырёх лет ри­со­ва­ния эс­ки­зов к Лек­се: там чем ста­ра­тель­нее я ри­со­ва­ла эс­ки­зы, тем боль­шая фиг­ня по­лу­ча­лась на вы­хо­де. Если го­во­рить упрощён­но, то сей­час мой ра­бо­чий про­цесс вы­гля­дит так: я при­ду­мы­ваю кон­цеп­цию шриф­та, под­би­раю па­ра­мет­ры, по­том сра­зу в циф­ро­вом ви­де в Фонтла­бе ищу фор­мы зна­ков. По­сле то­го как ба­зо­вый ком­плект зна­ков на­ри­со­ван, де­лаю пер­вую рас­пе­чат­ку, ищу ошиб­ки, прав­лю, вновь рас­пе­ча­ты­ваю и так да­лее.

Бы­ло ли у те­бя же­ла­ние учить­ся за гра­ни­цей?

А я по­сту­пи­ла в Ре­динг (пре­стиж­ный уни­вер­си­тет в Ан­глии, University of Reading, фа­куль­тет MA Typeface Design под управ­ле­ни­ем Джер­ри Лео­ни­да­са. — Прим. ред.). Де­нег не да­ли (сме­ет­ся).

Кста­ти, в ин­тер­вью с Джер­ри Лео­ни­да­сом, ко­то­рое в ско­ром бу­ду­щем вый­дет в жур­на­ле, мы за­да­ва­ли ему во­прос: по­че­му у вас на кур­се нет рус­ских сту­ден­тов, кро­ме Со­фьи Са­фа­е­вой (она учи­лась в Ре­дин­ге в 2007-м)? Он от­ве­тил, что это во­пи­ю­щая не­спра­вед­ли­вость и при­чи­на её кро­ет­ся в от­сут­ствии в Рос­сии ин­сти­ту­та суб­си­дий для сту­ден­тов.

Да, я пы­та­лась по­лу­чить грант Бри­тан­ско­го со­ве­та — для не­ре­зи­ден­тов в Ан­глии очень до­ро­гое обу­че­ние. Я по­да­ла все до­ку­мен­ты, сда­ла всту­пи­тель­ные эк­за­ме­ны, ме­ня ра­дост­но при­ня­ли, при­сла­ли да­же ка­кие-то бу­маж­ки от­ту­да, но гран­та мне не да­ли. А сво­их де­нег на тот мо­мент (то ли ко­нец 2008 го­да, то ли на­ча­ло 2009-го) у ме­ня не бы­ло в та­ких ко­ли­че­ствах.

По­че­му те­бя при­влёк Уни­вер­си­тет Ре­дин­га, а не зна­ме­ни­тый курс Type&Media; в Ко­ро­лев­ской ака­де­мии ис­кусств в Га­а­ге?

Я сра­зу хо­те­ла в Ре­динг. Это по­том я узна­ла, что там на­до вто­рые пол­го­да пи­сать длин­ный текст. По край­ней ме­ре на тот мо­мент мне ка­за­лось, что Га­а­га бо­лее раз­вле­ка­тель­ный курс. Но раз­вле­кать­ся я и на ме­сте мо­гу. А лич­но я счи­таю бо­лее важ­ным для шриф­то­во­го ди­зай­не­ра уметь хо­ро­шо сде­лать тек­сто­вый шрифт, чем уметь вы­се­кать по мра­мо­ру или про­грам­ми­ро­вать. Мо­жет, это и ста­ро­мод­но.

Вла­ди­мир Кри­чев­ский не раз за­яв­лял, что се­го­дня очень мно­го шриф­тов и очень ма­ло Ти­по­гра­фи­ки. Что ты ду­ма­ешь на этот счёт? И дол­жен ли во­об­ще ди­зай­нер шриф­та быть ти­по­гра­фом и за­да­вать план­ку в про­фес­сии?

Я ду­маю, это за­ви­сит от по­зи­ции са­мо­го ди­зай­не­ра. Есть ис­то­ри­че­ские при­ме­ры, ко­гда че­ло­век сам де­лал и шрифт, и кни­гу, и всё осталь­ное.

Ко­му как. Я бы не хо­те­ла ока­зать­ся на ме­сте Бо­до­ни и де­лать всю жизнь один и тот же шрифт. Бы­ли и дру­гие вре­ме­на. Ка­кая-ни­будь эра пан­то­гра­фа, ко­гда че­ло­век си­дит, ри­су­ет ти­хо свои бу­ков­ки, и его во­об­ще не вол­ну­ет то, что про­ис­хо­дит сна­ру­жи. Вла­ди­мир Ефи­мов, на­при­мер, счи­тал, что шриф­то­вой ди­зай­нер не обя­зан де­лать сам кар­тин­ки, за­да­вать ка­кую-то план­ку. Обя­зан ли в прин­ци­пе? Я не знаю объ­ек­тив­но­го от­ве­та на этот во­прос. Лич­но я пы­та­юсь. По той про­стой при­чи­не, что ме­ня это­му учи­ли и бы­ло бы стран­но за­черк­нуть эти зна­ния и не вспо­ми­нать ни про пять лет По­ли­гра­фа, ни про до­сто­по­чтен­но­го Алек­сан­дра Бо­ри­со­ви­ча Ко­но­плёва, ко­то­рый учил ме­ня ди­зай­ну кни­ги.

Шрифт Circe вы­пу­щен ком­па­ни­ей ParaType в 2011 го­ду. Гар­ни­ту­ра со­сто­ит из 6 на­чер­та­ний раз­ной на­сы­щен­но­сти, от тон­ко­го до сверх­жир­но­го.

Ба­зо­вые фор­мы это­го гро­те­ска име­ют яр­ко вы­ра­жен­ный гео­мет­ри­че­ский стиль, но мно­же­ство за­тей­ли­вых аль­тер­на­тив­ных зна­ков и ва­ри­ан­тов ро­счер­ков спо­соб­ны пол­но­стью ме­нять его ха­рак­тер.

Шрифт при­го­ден как для мел­ко­го тек­сто­во­го на­бо­ра, так и для ак­ци­ден­ции. Мно­же­ство аль­тер­на­тив­ных форм букв поз­во­ля­ют со­зда­вать шриф­то­вые ком­по­зи­ции и не­обыч­ные за­го­лов­ки.

По за­мыс­лу ав­то­ра изоби­лие форм зна­ков, с од­ной сто­ро­ны, да­рит ди­зай­не­ру не­ви­дан­ную сво­бо­ду, с дру­гой сто­ро­ны — мо­жет за­ве­сти его в опас­ные де­бри, слов­но спут­ни­ков Одис­сея на остров кол­ду­ньи Цир­цеи.

По за­мыс­лу ав­то­ра изоби­лие форм зна­ков, с од­ной сто­ро­ны, да­рит ди­зай­не­ру не­ви­дан­ную сво­бо­ду, с дру­гой сто­ро­ны — мо­жет за­ве­сти его в опас­ные де­бри, слов­но спут­ни­ков Одис­сея на остров кол­ду­ньи Цир­цеи.

По за­мыс­лу ав­то­ра изоби­лие форм зна­ков, с од­ной сто­ро­ны, да­рит ди­зай­не­ру не­ви­дан­ную сво­бо­ду, с дру­гой сто­ро­ны — мо­жет за­ве­сти его в опас­ные де­бри, слов­но спут­ни­ков Одис­сея на остров кол­ду­ньи Цир­цеи.

По за­мыс­лу ав­то­ра изоби­лие форм зна­ков, с од­ной сто­ро­ны, да­рит ди­зай­не­ру не­ви­дан­ную сво­бо­ду, с дру­гой сто­ро­ны — мо­жет за­ве­сти его в опас­ные де­бри, слов­но спут­ни­ков Одис­сея на остров кол­ду­ньи Цир­цеи.

Ты со­глас­на с тем, что шриф­тов вы­пус­ка­ет­ся не­оправ­дан­но мно­го? По­яви­лось очень мно­го ди­зай­не­ров, ко­то­рые ри­су­ют-ри­су­ют-ри­су­ют.

. И толь­ко при­мер­но по­ло­ви­на из них мак­си­мум вы­пус­ка­ет-вы­пус­ка­ет-вы­пус­ка­ет, осталь­ные ри­су­ют в стол. Из тех, кто вы­пус­ка­ет, очень мно­гие, к со­жа­ле­нию, ри­су­ют то, что ни­ко­му осо­бо и не нуж­но. Есть уй­ма слу­ча­ев. Вот че­ло­век на­ри­со­вал шрифт, по­то­му что он за­хо­тел на­ри­со­вать шрифт, этот шрифт ку­пи­ли два ра­за, пол­то­ра ра­за раз­да­ли зна­ко­мым — и всё. А по-на­сто­я­ще­му нуж­ных шриф­тов по­че­му-то ри­су­ют не так мно­го.

Воз­мож­но, я гром­ко ска­за­ла, но это шриф­ты, с по­мо­щью ко­то­рых пря­мо сей­час мож­но ре­шить кон­крет­ную за­да­чу. Шрифт с опре­делён­ны­ми ха­рак­те­ри­сти­ка­ми, ко­то­рый я мо­гу ко­му-ни­будь по­со­ве­то­вать. И бы­ва­ет, что я не знаю та­ко­го шриф­та. Или знаю, но он один, вы­пу­щен 15 лет на­зад и он на каж­дом углу. Вот чем у нас книж­ки на­би­ра­ют­ся? Чар­тер, Свифт, Таймс, Пе­тер­бург. Это не от­то­го, что у нас мно­го хо­ро­ших тек­сто­вых шриф­тов, а лю­ди не хо­тят ими поль­зо­вать­ся. А из-за то­го, что по-на­сто­я­ще­му хо­ро­ших тек­сто­вых шриф­тов про­сто не хва­та­ет. Их нет, и ти­по­гра­фи­ки нет. То есть ти­по­гра­фи­ка есть, но её о пять-та­ки ма­ло, и она увя­зы­ва­ет­ся с су­ще­ству­ю­щи­ми гар­ни­ту­ра­ми. Для то­го что­бы оби­лие шриф­тов при­во­ди­ло к на­сто­я­ще­му бо­гат­ству ти­по­гра­фи­ки, ею долж­ны за­ни­мать­ся ква­ли­фи­ци­ро­ван­ные лю­ди, но, по­ми­мо это­го, ещё и шриф­ты долж­ны быть со­от­вет­ству­ю­щие. Я не хо­чу ска­зать, что все со­вре­мен­ные шриф­ты пло­хие, но тем не ме­нее. Зай­ди­те на лю­бой тор­рент-тре­кер или ком­пью­тер­ный ры­нок — и полýчи­те не­сколь­ко ты­сяч пло­хих шриф­тов. Чем бы­стрее это изоби­лие уй­дёт, тем бы­стрее улуч­шит­ся ти­по­гра­фи­ка.

По­сте­пен­но ухо­дит — вот я смот­рю в ок­но (раз­го­вор с Алек­сан­дрой про­ис­хо­дил в цен­тре Моск­вы в ка­фе на Боль­шой Дмит­ров­ке. — Прим. ред.), ви­жу до­ста­точ­но при­лич­ные вы­вес­ки. По­нят­но, что са­ма со­бой си­ту­а­ция не улуч­шит­ся, но по­сте­пен­но уве­ли­чи­ва­ет­ся ко­ли­че­ство лю­дей, ко­то­рые при­хо­дят в про­фес­сию хоть с ка­ким-то об­ра­зо­ва­ни­ем, и умень­ша­ет­ся ко­ли­че­ство лю­дей, ко­то­рые слу­чай­но се­ли за ком­пью­тер из-за прось­бы «а свер­стай-ка мне ви­зит­ки или вы­вес­ку». Те же гай­д­лай­ны ле­бе­дев­ские (ле­том 2013 го­да Сту­дия Ар­те­мия Ле­бе­де­ва пред­ста­ви­ла ди­зайн-код Моск­вы, при­зван­ный упо­ря­до­чить раз­ме­ще­ние вы­ве­сок в го­ро­де и улуч­шить внеш­ний вид ис­то­ри­че­ско­го цен­тра. — Прим. ред.) — долж­ны же они при­не­сти ка­кую-то поль­зу, раз они есть. Если с ни­ми всё по­лу­чит­ся, то шриф­то­вая об­ста­нов­ка хоть чуть, но ста­нет луч­ше.

В шриф­те Belladonna пе­ре­осмыс­ле­ны ха­рак­тер­ные осо­бен­но­сти но­во­стиль­ных ан­тикв ру­бе­жа XVIII–XIX ве­ков: вы­со­кий кон­траст зна­ков, тон­чай­шие за­сеч­ки, про­пор­ции букв. По­луова­лы сво­е­браз­ной фор­мы, за­вер­ша­ю­щие эле­мен­ты букв (кап­ли, за­сеч­ки) не­обы­чай­но ма­нер­ны и пла­стич­ны. Из­на­чаль­но гар­ни­ту­ра бы­ла раз­ра­бо­та­на по за­ка­зу жур­на­ла ITALIA для на­бо­ра за­го­лов­ков и бук­виц.

В шриф­те Belladonna пе­ре­осмыс­ле­ны ха­рак­тер­ные осо­бен­но­сти ба­роч­ных ан­тикв XVIII ве­ка: вы­со­кий кон­траст зна­ков, тон­чай­шие за­сеч­ки, про­пор­ции букв. По­луова­лы сво­е­браз­ной фор­мы, за­вер­ша­ю­щие эле­мен­ты букв (кап­ли, за­сеч­ки) не­обы­чай­но ма­нер­ны и пла­стич­ны. Из­на­чаль­но гар­ни­ту­ра бы­ла раз­ра­бо­та­на по за­ка­зу жур­на­ла ITALIA для на­бо­ра за­го­лов­ков и бук­виц.

В шриф­те Belladonna пе­ре­осмыс­ле­ны ха­рак­тер­ные осо­бен­но­сти ба­роч­ных ан­тикв XVIII ве­ка: вы­со­кий кон­траст зна­ков, тон­чай­шие за­сеч­ки, про­пор­ции букв. По­луова­лы сво­е­браз­ной фор­мы, за­вер­ша­ю­щие э ле­мен­ты букв (кап­ли, за­сеч­ки) не­обы­чай­но ма­нер­ны и пла­стич­ны. Из­на­чаль­но гар­ни­ту­ра бы­ла раз­ра­бо­та­на по за­ка­зу жур­на­ла ITALIA для на­бо­ра за­го­лов­ков и бук­виц.

В шриф­те Belladonna пе­ре­осмыс­ле­ны ха­рак­тер­ные осо­бен­но­сти ба­роч­ных ан­тикв XVIII ве­ка: вы­со­кий кон­траст зна­ков, тон­чай­шие за­сеч­ки, про­пор­ции букв. По­луова­лы сво­е­браз­ной фор­мы, за­вер­ша­ю­щие эле­мен­ты букв (кап­ли, за­сеч­ки) не­обы­чай­но ма­нер­ны и пла­стич­ны. Из­на­чаль­но гар­ни­ту­ра бы­ла раз­ра­бо­та­на по за­ка­зу жур­на­ла ITALIA для на­бо­ра за­го­лов­ков и бук­виц.

Во­об­ще я не все­гда это всё ри­сую. А ис­хо­жу из то­го, что са­ма ис­поль­зую. Ка­кое-то вре­мя на­зад (чуть ли не в со­об­ще­стве ru_typography) об­су­ждал­ся во­прос, нуж­ны ли ка­пи­тель и ми­ну­скуль­ные циф­ры в кур­сив­ных на­чер­та­ни­ях. С этим я са­ма в ра­бо­те стал­ки­ва­лась: в кни­ге, ко­то­рую я де­ла­ла, снос­ки по за­мыс­лу бы­ли кур­сив­ные, а в обыч­ном тек­сте шли ми­ну­скуль­ные циф­ры. На­сколь­ко мне из­вест­но, по­том эти циф­ры в кур­сив до­ба­ви­ли, но на тот мо­мент их не бы­ло. И мне при­шлось во всей кни­ге за­ме­нять циф­ры в кур­си­ве в снос­ках на пря­мые, по­то­му что не хо­те­лось ста­вить ма­юс­куль­ные циф­ры. Или раз­дра­жа­ет — ты хо­чешь ка­пи­тель, а её нет. Причём сде­лать её не так слож­но: ма­кро­сы, эк­ше­ны, ми­ни­мум руч­ной ра­бо­ты — и при­вет.

Моя пер­вая лю­бовь в шриф­то­вом ди­зай­не — это Уи­льям Мор­рис. Не столь­ко да­же его ди­зайн шриф­тов, сколь­ко под­ход к де­лу. Golden Type — да бог бы с ним! Мне дей­стви­тель­но нра­вит­ся его под­ход. Он де­лал шриф­ты, он пе­ча­тал ими же свои кни­ги, со­зда­вал обои и тек­стиль, про­ек­ти­ро­вал ме­бель, по­стро­ил дом. Он де­лал всё и сра­зу. Вот это я по­ни­маю, ди­зай­нер! И есть ди­зай­не­ры, за ко­то­ры­ми ты сле­дишь, за­ви­ду­ешь. Жан-Фран­с­уа Пор­шез, Джес­си­ка Хиш, Мак­си­ми­ли­а­но Спро­вье­ро — у них чув­ство шриф­то­вой фор­мы раз­ви­то не­ве­ро­ят­но.

Я уже дав­но ду­маю на­пи­сать вто­рую кни­гу, но на­пи­са­ла пол­то­ры гла­вы где-то го­да два-три на­зад. Как мне сей­час ка­жет­ся, она бу­дет со­сто­ять из двух то­мов, пер­вый том бу­дет для на­ших ди­зай­не­ров — про шрифт. Сво­е­го ро­да ба­за: ис­то­рия кал­ли­гра­фии, ба­зо­вая ис­то­рия шриф­та, те­о­рия — пе­ро, контр­фор­мы и так да­лее. А вто­рой том я хо­чу на­пи­сать про ки­рил­ли­цу, он бу­дет ад­ре­со­ван уже не толь­ко на­шим кол­ле­гам. Что это за зверь, как она ри­су­ет­ся, ка­кие в ки­рил­ли­че­ском шриф­то­вом ди­зай­не мо­гут быть эмо­ции с ар­хе­ти­па­ми. Толь­ко это же на­до са­дить­ся и пи­сать.