автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.01 диссертация на тему: Лингвостилистические особенности русского романса
Полный текст автореферата диссертации по теме "Лингвостилистические особенности русского романса"
На правахрукоп иси
ХОРОШКО Елена Юрьевна
ЛИНГВОСТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РУССКОГО РОМАНСА
Специальность 10.02.01 -русский язык
диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук
Работа выполнена в Белгородском государственном университете
Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор
ХАРЧЕНКО Вера Константиновна
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
БАХВАЛОВА Татьяна Васильевна
кандидат филологических наук, доцент СОКОЛОВА Татьяна Сергеевна
Ведущая организация: Владимирский государственный педагогический
Защита состоится « /» 2004 г. в « часов на заседании
диссертационного совета Д 212.015.03 по присуждению ученой степени доктора филологических наук в Белгородском государственном университете по адресу: 308015 г. Белгород, ул. Победы, 85, ауд. 260.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Белгородского государственного университета.
Ученый секретарь диссертационного совета
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Реферируемое исследование посвящено комплексному лингвостили-стическому анализу текстов русских романсов XIX-XX вв. Русский романс -уникальное музыкально-поэтическое явление русской культуры, сформировавшееся под множественным влиянием жанрово-культурных источников и аккумулировавшее в себе многослойные и многовекторные традиции. Романс возник в Испании в средние века как светское музыкальное произведение, исполнявшееся на испанском ("романском") языке в противовес церковным песнопениям, исполнявшимся на латыни. На русской почве романс обрел специфические национально-культурные жанровые черты, узнаваемый, неповторимый облик, и можно говорить о русском романсе как об уникальном явлении культуры. "Являясь неотъемлемой частью отечественного искусства, романс, быть может, в большей мере, чем другие жанры, <. > оказался созвучным духовному складу русской души, ее неистребимой романтической сущности"1. При оценке популярности жанра романса естественно учитывать (по тендерному, возрастному, профессиональному, социальному и иным признакам) достаточно условную стратификацию на "романсную" и "не романсную" аудитории. Здесь могут сыграть свою роль и языковая компетенция адресата, и его вкусы. В то же время романс функционирует на правах некоего культурного достояния, равно актуального для всех носителей определенной традиции, выступая в роли культурного явления, способного удовлетворять эстетические запросы самых различных категорий слушателей.
Русский романс как национальный вариант общекультурного феномена, несмотря на свой почти двухсотлетний возраст, остается пока еще слабо изучаемым фрагментом в общей сфере научных исследований. При широчайшей популярности самого жанра работ, посвященных исследованию романса, сравнительно немного. Это публикации в основном музыковедческого [Асафьев 1979, Васина-Гроссман 1956, 1980, Музалевский 1964, Овчинников 1988, 1992, Соболева 1985], литературоведческого [Волова 1995, Гудошни-ков 1990, Петровский 1984, Яницкая 1990] и культурологического [Черва 1999] характера. Лингвистических исследований романсных текстов на сегодняшний день, если учитывать степень популярности и востребованности самого жанра, явно недостаточно. Отметим кандидатские диссертации: "Лексика и фразеология русского романса" Н.А. Гришановой [М., 1996] и "Ро-мансовый текст: прагматика, лексика, образные парадигмы" Е.В. Карабут [Краснодар, 2001]. При несомненных достоинствах этих работ и убедительных результатах, отраженных в них, в пространстве романса остается еще достаточно много незанятых ниш, что является стимулом для продолжения лингвистических исследований.
Центральным звеном теоретических исследований романсов остается их типология. Неоднократно предпринимались попытки выделить виды ро-
манса, систематизировать их, хотя общепринятой, то есть достаточно убедительной, классификации до сих пор не существует. Выделяют классический, бытовой, городской, цыганский, жестокий, сентиментальный романсы, романс-воспоминание, романс-любование, романс-обращение и т.п. "Ничего удивительного в этом нет: относящиеся к романсу термины создавались не за столом исследователя, а возникали стихийно в массе исполнителей-слушателей, почему и носят по большей части технологически-потребительский характер. Сопутствующая литература закрепила эти термины раньше, нежели успела разобраться в них, и теперь то и дело спотыкается о свои прежние ошибки"1. С.И. Волова приходит к неожиданному выводу: "В русской поэзии существует один жанр - русский романс, а все разновидности его - относительно устойчивые, но временные формы существования жанра, так называемые видовые модификации, являющиеся продуктами времени, среды, моды. "2. Такой вывод нам представляется совершенно справедливым. Изучив существующие классификации, мы полагаем, что поэтические тексты русского романса не всегда целесообразно подвергать делению на подгруппы. Видимо, только в своей совокупности романсные тексты представляют собой единый культурный континуум, являются составной частью национальной культуры, элементом постижения материальных и духовных ценностей народа.
На основе комплексного исследования лингвостилистических характеристик русского романса в своем диссертационном исследовании мы предлагаем следующее определение жанра: романс - небольшое по объему музыкально-поэтическое произведение, посвященное, как правило, воспоминаниям о встрече, любви, разлуке и характеризующееся комплексом таких жанро-образующих средств, как вопросительные и отрицательные конструкции, императивы, обращения, слова, называющие и выражающие эмоции.
Актуальность настоящего исследования связана с тем, что при сохраняющейся высокой популярности самого жанра лингвистика романса изучена недостаточно. Нельзя признать удовлетворительными и существующие на сегодняшний день своды лингвистических характеристик романса. Вместе с тем раскрытие стилистических реалий сквозь призму такого жанра, как романс, даст новые импульсы для развития соответствующих теорий (теории отрицания в языке, теории обращения, теории императива и т.п.). Актуальность исследования связана также с необходимостью формирования особой отрасли лингвистики текста, характеризующей тексты группы В (романсы и авторские песни, "женские" романы и мелодрамы, детективы и фэнтези).
Научная новизна исследования заключается, во-первых, в постановке ряда новых проблем в лингвистике романса - таких, как исследование базовых концептов романсного текста (ВСТРЕЧА, РАЗЛУКА, СУДЬБА, ПАМЯТЬ), лингвистика романсного пейзажа, специфика романсных импера-
' Петровский М. "Езда в остров любви", или что есть русский романс // Вопросы литературы. - 1984. - № 5. - С. 60.
2 Волова С.И. Русский романс XVIII - XIX века. Генезис, типология, поэтика: Дискам. филол. на)к М. 1995. С. 92.
тивов, вопросов, обращений и др. Новизна исследования проявляется, во-вторых, в том, что такие проекции, как язык и жанр, язык и сюжет, язык и композиция, рассматриваются в работе применительно к новому для них романсному пространству. В-третьих, элементы новизны содержит исследование грамматического строя русского романса через применение методики составления "слепых" сюжетных схем.
Объект исследования - тексты русских романсов XIX - XX вв.
Предмет исследования - функционирование языковых единиц (лексем, конструкций) в канонах романсной формы.
Материалом исследования послужили тексты романсов XIX — XX вв., опубликованные в сборниках "Шедевры русского романса" [Минск; М., 2000], "Русские песни и романсы" [М., 1989], " Романса свежее дыханье" [Л., 1989], "90 русских романсов" [М., 1996], "Песни и романсы А. Вертинского" [М., 1991], "Избранные романсы: на слова Ф. Тютчева " [М., 1986] и др. К анализу привлекались также отдельные романсы, обнаруженные в текстах художественных произведений, мемуарах, СМИ. В общей сложности было проанализировано 450 текстов романсов, алфавитный список которых представлен в приложении к работе.
Цель исследования - обнаружение лингвистических приоритетов, формирующих жанр романса в его конкретном воплощении, и, в обратной перспективе, - выявление языкотворческих процессов, а именно того, каким образом функционирование определенных языковых единиц в жанре романса развивает их семантически, грамматически и прагматически через эстетику, стилистику и риторику формы.
Цель поэтапно определяла постановку и решение конкретных задач исследования:
• уточнение дефиниции романса, отграничение романса от соотносящихся с ним смежных жанров (от песни);
• выявление и анализ жанрообразующей грамматики романса, совокупности грамматических форм и конструкций, в наивысшей степени свойственных исследуемому жанру;
• применение методики составления "слепых" сюжетных схем для анализа процедуры романсного жанроформирования;
• характеристика концептосферы романса через выявление базовых концептов (таких, как ВСТРЕЧА, РАЗЛУКА, СУДЬБА, ПАМЯТЬ), и рассмотрение их взаимодействия, а также наложения и соположения с некоторыми другими концептами (СОН, МЕЧТА и др.);
• анализ лингвоэстетики романса (метафор, олицетворений, сравнений, метаморфоз, эпитетов, гипербол).
Методы исследования. В качестве ведущего метода в диссертационной работе был использован традиционный описательный метод, который сочетался с интерпретационно-аналитическим методом, методами контекстуального и концептуального анализа и постоянно используемым в работе методом квантитативного сопоставления. Была применена разработанная про-
фессором В.К. Харченко методика составления "слепых" сюжетных схем различной насыщенности, то есть с различной степенью открытости "окон информации".
Методология анализа. Методологически значимыми для решения поставленных задач стали для нас следующие работы:
• в области теории романсов - исследования ВА Васиной-Гроссман, СИ. Воловой, Н.А Гришановой, М.А Овчинникова, М. Петровского и др.;
• в области когнитивной лингвистики - труды А. П. Бабушкина, Н.Н.Болдырева, В.Г. Воркачева, В.И. Карасика, Е.С. Кубряковой, Ю.С. Степанова и др.;
• в области современных исследований теории грамматики - публикации А.И. Бахарева, Л.А. Бирюлина, А.В.Бондарко, Л.М. Михайлова, М.В. Федоровой, B.C. Храковского и др.;
• в области современных исследований теории художественного текста и лингвопоэтики - труды Т.В. Бахваловой, В.П. Григорьева, М.И. Лазариди, Ю.И. Левина, М.В. Пименовой, В.К. Харченко и др.
Положения, выносимые на защиту-
1. Взаимодействие языка и жанра в романсе, как и в целом раде других жанров, имеет двоякую направленность. С одной стороны, романсная специфика ограничивает выбор языковых средств, здесь отдается явное предпочтение некоторым лексическим пластам, морфологическим формам и синтаксическим конструкциям. За счет такого предпочтения / ограничения используемые языковые средства не только сохраняют, но и развивают жанр романса. С другой стороны, "пребывание" в романсных формах динамизирует, обогащает задействованные средства, что в конечном счете развивает лексику и грамматику языка в целом. Жанровая природа романса выявляет эстетические ценности определенного класса слов и лингвоэстетические возможности целого ряда конструкций.
2. Лингвостилистической особенностью жанра русского романса является обилие императивов. Некоторые романсы целиком строятся на императивных конструкциях, эстетически репрезентируя попытку управлять чужими чувствами, состояниями, эмоциями, действиями, что обусловливает появление самого текста романса. Романсный императив при этом заведомо обречен на неудачу. Безысходность сквозит в подтекстовом слое и придает "внешнему" тексту драматизм, динамику, особую силу воздействия.
3. Для жанра романса весьма характерны также вопросительные конструкции - вопросительные, как правило, только по форме, но лишенные подчас даже ожидания ответа. Сопряжение интеррогативности и эмоциональности - ведущая черта романсного вопроса.
4. Характерное грамматическое предпочтение жанра русского романса - так называемые отрицательные конструкции. Любовь к эстетике отрицания в русской ментальности имеет глубинные фольклорные корни, сохраняется в классической литературе, в современной песне и в жанре романса проявляется достаточно сильно и выразительно. Отдельные романсы едва ли не наполовину состоят из отрицаний, однако чаще отрицательные конструкции об-
разуют ключевые слова романса (не говори, не воскрешай, не покидай, не искушай). Энергия отрицания питает чувственную мотивацию лирического героя (героини) романса, открывает сюжетное движение, дает новые импульсы, усиливает последующее выражение "романсного позитива".
5. Обращения в романсах - это обращения, как правило, к отсутствующему лицу (к возлюбленному или возлюбленной), а также к явлениям природы, неодушевленным предметам, посредством персонификации становящимся свидетелями мыслей, переживаний лирического героя. В романсах присутствует также скрытое обращение к адресату-слушателю.
6. Концептосфера романса включает в себя такие базовые концепты, как ВСТРЕЧА, РАЗЛУКА, СУДЬБА, ПАМЯТЬ. Вербализация концептов позволяет выделить целый ряд романсных предпочтений в использовании лексем, фразеологизмов. "Сюжет" в романсе более однороден, более определен, нежели в лирическом стихотворении, по определению, бессюжетном. Романсное действие разворачивается по схеме: любовь (возможно, с описанием встречи), разлука (с указанием причины или намеком на судьбу, обстоятельства), переживание этой разлуки (как один из возможных финалов сюжетного движения) или воспоминание о счастливых мгновениях любви (второй вариант финала сюжетного движения в романсе). Концентрация "случившегося" в романсе усиливает лингвостилистическое напряжение всего жанра, увеличивается прагматическая нагрузка на каждое слово.
7. Состав эстетической палитры романса (метафора, эпитет, сравнение, метаморфоза, олицетворение) отличается меньшей вариативностью по сравнению с "обычным" лирическим стихотворением. Обладая меньшей силой воздействия, нежели обозначения-сигналы самих чувств, состояний, переживаний, действий (любовь, разлука, не покидай, вспоминай), тропеические средства тем не менее необходимы в романсе как свидетельства художественной тональности, участвующие в создании таких феноменов стиля, как романсный пейзаж (Ночь светла. Над рекой тихо светит луна, / И блестит серебром голубая волна. ), романсная деталь (Эта темно-вишневая шаль. ), романсное действие (Отвори потихоньку калитку / И войди в тихий садик, как тень. ).
Теоретическая значимость работы. Проведенное исследование ориентировано на дальнейшее развитие теории романса как неотъемлемой составной части теории литературы группы В и как собственно "романсной" теории, требующей прежде всего выявления причин жизнестойкости и востребованности самого жанра романса в аспекте создания теории "романсной стилистики". Теоретические результаты исследования могут быть использованы в прагматике и когнитивистике, эстетике и герменевтике текста. В перспективе возможно создание комплексной теории музыкального слова, в которой песни, романсы, кантаты, оперетты, оперы анализировались бы в режиме объединяющей их теоретико-лингвистической базы.
Практическая значимость работы связана с возможностью использования ее в таких лингвистических дисциплинах, как "Лингвистический анализ текста", "Стилистика", "Музыкальная фонетика" и др. Работа может иметь прикладное, практическое значение для обогащения иллюстративной и аргументирующей частей толковых словарей, для развития учебной лексикографии.
Апробация работы. Результаты исследования были представлены в виде докладов на международных и региональной конференциях (Орел 2002, 2003, Воронеж 2003, Белгород 2002, 2003). Текст диссертации был обсужден на расширенном заседании кафедры общей филологии БелГУ. По теме исследования опубликовано 14 работ.
Структура работы. Диссертационное исследование состоит из Введения, двух глав, Заключения, Библиографии, включающей список использованной литературы (208 наименований), и Приложения, содержащего список исследованных романсов.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении характеризуется объект исследования, степень изученности проблемы, обосновываются актуальность и научная новизна, цель и задачи работы, раскрываются методологические ориентиры и методы, излагаются основные положения, выносимые на защиту, отмечается теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования.
Глава I. "Грамматические особенности романсного текста". "Грамматическое исследование поэзии, особенно лирической, - область филологического знания, более проблематичная в исходной своей точке, чем изучение грамматики художественной прозы"1. Первая глава состоит из пяти разделов. В параграфе 1.1. "Романсный императив" выявляется специфика функционирования императивных конструкций в романсе. Комплексное, методом сплошной выборки исследование романсов XIX - XX вв. дает основание говорить о насыщенности текстов императивами. Из 200 романсов в 124 используются императивы (62 %), причем 43 романса начинаются императивной словоформой. Мы вправе утверждать, что императив относится к числу жанрообразующих признаков романса. Отличаясь экспрессивностью, формы повелительного наклонения, становятся стилистическим центром романсов, эмоциональная и смысловая нагрузка приходится именно на эти глагольные формы. В жанре романса используются далеко не все формы императивной парадигмы, можно выстроить "романсную императивную парадигму", которую открывают (с абсолютным преобладанием) глагольные формы повелительного наклонения 2 л. ед. и мн. ч. (сжалься, не гони, прикажи, прости, не вспоминай). Романсный императив зиждется также на глагольных формах совместного действия и формах 3 л. ед. и мн. ч. (понесемся, выпьем, пусть плачет, пускай бранят). На основе существующих классификаций частных
1 Сидорова М.Ю. Грамматическое единство художественного текста (проза и поэзия): Дио. д-ра филол. наук. - М., 2000. - С. 374.
значении императива мы выделили значения, характерные для романса: приказание, просьба, мольба (упрашивание), совет (предложение), приглашение к общению, разрешение, пожелание, запрещение, предостережение и "этикетный императив". Употребительной в романсах является модель не + императив. Появление перед императивом отрицания не существенно влияет на семантику и стилистику формы. При этом прохибитивные конструкции в романсе более употребительны, нежели превентивные, тогда как при функционировании императивных форм без отрицания наблюдается обратная тенденция — превалируют формы совершенного вида.
Романс развивает "императивный фонд" языка: в его текст вплетаются и редкие глаголы, и фольклорные, и устаревшие, и окказиональные формы: напеним, завей, не сетуй, слетимся, обойми, приголубь. Некоторые императивы "навсегда" получают "романсную привязку", как получилось с импера-тивомлобзай: В крови горит огонь желанья, /Душа тобойуязвлена, /Лобзай меня: твои лобзанья/Мне слаще мирра и вина (А. Пушкин). Вопрос о роли императива в развитии романсного действия или перемены романсных состояний требует особого анализа. Мы применили методику составления "слепых" сюжетных схем, разработанную В.К. Харченко. Приведем примеры схем.
Схемы отражают, во-первых, место императива в романсе, во-вторых, значимость повтора императива, который часто становится ключевым в лексическом пространстве текста.
Устойчивое обращение к императиву связано с типовой сюжетной линией романса. Условная, обобщающая сюжетная прямая романса выглядит следующим образом: на одном полюсе не уходи! вернись!, на другом -уходи! забудь! Первый внутренний диалог ведется от лица покидаемого, покинутого, диалог второго типа — от лица разлюбившего. Лирический герой романса стремится побудить реального или предполагаемого собеседника к изменению ментального состояния, к ответному движению чувств, в конечном счете
- к любви. Частотность императивов в романсе, на наш взгляд, объясняется художественной спецификой музыкально--поэтического жанра, непростой задачей управления чувствами адресата, реципиента, слушателя.
В параграфе 1.2. "Романсный вопрос" анализируются вопросительные конструкции - второе после императива яркое жанрообразующее средство. Методом сплошной выборки определили, что из 170 романсов 67 содержат вопросы, и при этом в 31 романсе зафиксирован один вопрос, в 20 романсах -по два вопроса, в 5 романсах - по три вопроса, а в 11 — более трех вопросов. Таким образом было получено соотношение: более 100 вопросов на 170 текстов (сто вопросов вмещает в себя сравнительно небольшое общее текстовое поле романсов). Встречаются романсы, которые практически полностью состоят, из вопросительных предложений ("Ожидание" С. Стромилова, "Певец" А. Пушкина, "Скажите мне, зачем пылают розы" А. Бестужева-Марлинского).
Характерной чертой романсных вопросительных конструкций является совмещение интеррогативности и эмоциональности, когда адресант не столько сосредоточен на семантике вопроса, сколько на выражении своих эмоций, во власти которых он находится в момент речи. Функционирующие в жанре русского романса вопросительные конструкции чаще всего направлены на передачу эмоциональных состояний, связанных с сюжетной канвой романс -ного события: с любовью, расставанием, ожиданием, воспоминанием.
Большую часть романсных вопросов можно назвать заведомо безответными: лирический герой задает вопрос, зная, что ответа на него он не получит, что также объясняется особенностями жанра: романс представляет собой монологическое воспоминание, признание, мечту, размышление, а собеседник в романсе чаще всего отсутствует или вообще представляет собой неодушевленный предмет, явление природы и т.д. И. И. Ковтунова отмечает, что часто "адресат, который обозначен в [поэтическом] тексте и к которому обращен вопрос, не способен на ответную реакцию, если сам говорящий не находит ответа, вопрос остается безответным. <. > В поэтической речи вопрос и ответ получают раздельное существование"1. За что страдать ? Что мне в любви /Досталось от небес жестоких, /Без горьких слез, без ран глубоких,/Безутомительной тоски ? (А. Дельвиг). Минувших дней очарованье,/ Зачем опять воскресло ты ? / Кто разбудил воспоминанье/Изамолчавшие мечты? (В.Жуковский).
В силу поэтической природы романса многосложный вопрос, в отличие от односложного, подчас не вмещается в ритмическую сетку романсной строки, поэтому особый интерес представляет выявление в тексте вопросительных комплексов, которые в романсе представлены следующими разновидностями: местоименный вопрос + неместоименный вопрос, местоименный + местоименный вопрос, неместоименный + местоименный вопрос, неместоименный + неместоименный вопрос. В романсах изредка встречаются и
1 Ковтунова И И. Поэтический синтаксис. - М.: Наука, 1986. - С. 173.
полиинтеррогативные (многозвенные) вопросительные комплексы. Ты грустишь все о чем ? Не о прошлых ли днях, / Полных неги, любви и привета ? / Так чего же ты ищешь в сгоревших углях?/ О себе не найти в них ответа (С.Гарин).
"Внутри" романсного вопроса отмечаем типичную романсную лексику, в том числе метафорического плана: грусть, мечта, свиданье, страдание, надежда, слезы, гасить желанье, сердечная награда, холод пробежит, колеблет грудь, разорвется от печали (сердце), прикован взор, призрак счастья, волнует кровь и т.п.
Параграф 1.3. "Отрицание в русском романсе" посвящен весьма разнообразным и многочисленным конструкциям с отрицанием, при этом наиболее употребительными в жанре русского романса, естественно, являются конструкции с частицей НЕ. Можно с уверенностью утверждать, что в силу своей частотности, наряду с императивами и вопросами, отрицательные конструкции в романсе выполняют функцию идиостилем, обладающих особой семантико-прагматической значимостью, участвующих в выражении специфических для романса интенций. Характерно и то, как часто романсы открываются, начинаются отрицательной конструкцией: Не жалею, не зову, не плачу (С. Есенин). Не говори, что молодость сгубила (Н. Некрасов). Не уходи, побудь со мной (М. Пойгин). "Отрицание, выступающее в сфере коммуникативного намерения, участвует в развертывании темы высказывания, а попадая в интенциональную вершину высказывания, формирует непосредственно
. Поэтическое пространство романса, ввиду особенностей жанра, достаточно часто разворачивается через отталкивание, отграничение, невозможность, то есть через отрицание чего-либо в самом широком смысле этого слова. Категория отрицания включает в себя широкий спектр разнообразных смысловых оттенков. В континуум отрицания входят значения отсутствия, невозможности, безнадежности, сопротивления, отказа, несогласия, запрета, объединяемые тождественной отрицательной семой. Уж боле не встретить мне радостных дней; /Простилась, простилась я с жизнью моей: /Мой друг не воскреснет; что было, не будет. / И бывшего сердце вовек не забудет (В. Жуковский). Не надо встреч. Не надо продолжать. /Ненужно слов, клянусь тебе, не стоит (П. Герман).
Отрицание выступает как жанровое средство, значимость которого определяется важностью текстовых реализаций в "сюжетном" (событийном) пространстве романса. Русский романс - сгусток чувств, напряжение человеческих переживаний, и общеорганизующая идея романсов - их подчеркнутый драматизм - репрезентируется как частный сигнал уже на уровне функционирования отрицательных конструкций.
1 Кислякова Л.И. Высказывания со скрытым отрицанием в современном немецком языке: Автореф. дис. канд. филол. наук. - Калинин, 1981. - С. 3.
Параграф 1.4. "Обращение как жанровыш грамматический спецификатор" посвящен особенностям романсных обращений. Прегнантность романсной образности создается достаточно часто на основе обращений, которые воспринимаются как ключевые, наиважнейшие слова, эстетически перетягивающие чашу читательского восприятия по сравнению с последующими словами: Прошедших дней очарованья, /Мне вас душе не возвратить! (А. Дельвиг). Очи черные, очи страстные! / Очи жгучие и прекрасные!/ Как люблю я вас!Как боюсь я вас! (А. Пугачев). Частотность обращений обусловлена особенностями жанра: одни романсы - своеобразное обращение к возлюбленной (возлюбленному), другие - стремление лирического героя поделиться чувствами, мыслями, переживаниями с кем-либо. Не поп, красавица, при мне/Ты песен Грузии печальной. (А. Пушкин). О чем, о чем в тени ветвей/Поешь ты ночью, соловей ? (П. Катенин). А ты, волшебная звезда,/ Неизменимая, сияешь (И. Мятлев).
При исследовании обращений в романсах мы также применяли методику составления "слепых" схем. Романсы без обращений были отмечены знаком X, а из романсов с обращениями были выписаны все обращения для экспликации их романсного оттенка. На 150 текстов романсов аналогов с обращениями - 48 (почти треть!). Казалось бы, получен достаточно высокий процент обращений, но схемы наглядно показывают, что сами обращения далеко не всегда оригинальны, хотя, несомненно, обладают высокой степенью эмоциональности и экспрессивности. "Слепой" метод сплошного представ--ления обращений в романсе хорошо высвечивает "интимизацию текста" посредством использования обращений как на монолексемном уровне