Чернобыль 30 лет спустя: Жизнь в зоне отчуждения
Это была самая страшная ядерная катастрофа в истории человечества. В атмосферу попали тысячи тонн радиоактивных отходов, около 100 тыс. человек были эвакуированы.
Но теперь, через 30 лет после того, как из четвертого энергоблока в небо поднялся столб радиоактивного дыма, зона отчуждения Чернобыльской АЭС стала важнейшим объектом для ученых, изучающих дикую природу Европы.
Профессор Майк Вуд, натуралист из британского Университета Салфорда, рассказывает, втыкая пластиковые палочки для взятия проб в зараженную землю:
«30 лет назад одновременно произошли два важных события: местность была заражена радиацией, а люди исчезли. Это дает нам уникальную возможность сравнить воздействие обоих факторов».
Профессор Вуд — один из немногих британских ученых, которых занимает вопрос: что вреднее для природной экосистемы — присутствие человека или ужаснейшая в истории ядерная катастрофа.
Чернобыльский взрыв выбросил огромное количество радиоактивных материалов в небо над Европой; несчетное количество людей погибли от рака, и радиация продолжает вызывать уродства у новорожденных в Белоруссии, России и на Украине.
Облако радиоактивного вещества было настолько токсично, что ближайшие сосны просто умерли, и люди не смогут жить рядом с электростанцией еще сотни, если не тысячи лет.
Тем не менее все больше натуралистов приходят к неожиданным выводам относительно последствий аварии.
Авария произошла 26 апреля 1986 года, и в течение 10 дней почти все население в 120 тыс. человек, находившихся в 30-километровой зоне отчуждения вокруг станции, были эвакуированы.
На этой обезлюдевшей территории площадью около 4645 км², расположенной на границе Украины и Белоруссии, остался 800-летний город Чернобыль, десятки деревень и даже сверхсекретная советская военная база.
Сегодня заброшенные дома и заросшие улицы Припяти печально известны по всему миру. Но в результате ухода людей здесь образовался крупнейший в Европе заповедник. Местные леса и луга стали пристанищем диким кабанам, волкам, лосям, оленям и другим животным.
Эта местность, которую в народе называют не иначе как Зоной, теперь прибежище для рысей, исчезающего в Европе зубра (они пришли из Белоруссии) и быстрорастущей популяции дикой лошади Пржевальского — их выпустили здесь в 90-х. Эти очень редкие лошади так хорошо здесь размножаются, что постепенно начинают выходить и за пределы Зоны.
В конце 2014 года камера-ловушка украинского биолога Сергея Гащака, который стал инициатором исследования биоразнообразия зоны отчуждения Чернобыльской АЭС, зафиксировала присутствие бурого медведя — этих животных здесь не видели уже более века. С тех пор медведи встречались людям уже несколько раз.
Профессор Ник Бересфорд, эксперт по Чернобылю, работающий в центре экологии и гидрологии в Ланкастере, говорит:
«В целом эффект можно считать положительным. Радиация — это потенциальная опасность. Но, когда в какой-либо местности селятся люди, они просто уничтожают среду обитания животных».
Хотя возрождение дикой природы в Зоне стало широко известно, конкретные процессы, протекающие здесь, пока мало изучены.
Профессора Вуд и Бересфорд возглавляют отдельные рабочие группы в рамках проекта по изучению особенностей происходящих здесь изменений — он работает на деньги нескольких британских организаций: Совета по изучению природной среды (NERC), Агентства по охране окружающей среды, компании Radioactive Waste Management Ltd и Совета по науке и технологиям (STFC).
Они устанавливают камеры-ловушки в областях с разным уровнем загрязнения, сравнивают полученные данные с другими показателями здоровья экосистемы и делают выводы из собранных экскрементов животных и образцов почвы. Так они пытаются создать картину плотности расселения тех или иных видов, и тем самым понять, в чем состоят особенности экосистемы зоны Чернобыльской АЭС.
Исследователи проходят многие километры по радиоактивным лесам, копаются в радиоактивной грязи и собирают потенциально радиоактивные экскременты.
Хотя профессор Бересфорд считает, что работа группы покажет заметный рост в популяциях животных за последние 30 лет, есть ученые, которые утверждают обратное: излучение действительно имело катастрофические последствия.
Исследование не занимается изучением отдельных животных, в основном из-за материально-технических проблем мониторинга диких особей. Поэтому пока практически ничего не известно о распространенности в местных популяциях раковых заболеваний, врожденных пороков, генетических мутаций и других известных последствий воздействия радиации, хорошо изученных для человека.
Здоровье волков, лошадей и бизонов, пойманных в объективы камер-ловушек, остается загадкой — хотя нет сомнений в том, что так или иначе они от радиации страдают. Вуд объясняет:
«Мы не говорим, что излучение менее опасно, чем принято считать. Скорее тут дело в том, что в отсутствие людей это становится фактором, который не очень мешает выживанию популяции».
В Чернобыль вернулись не только животные
Поскольку уровень радиации падает по мере естественного распада радионуклидов (например, период полураспада цезия-137, одного из основных компонентов загрязнения, составляет 30 лет), начали приезжать и люди.
Город Чернобыль расположен примерно в 18 километрах к югу от электростанции. Сейчас здесь живут около трех тысяч человек — это рабочие, ученые и полицейские, которые охраняют и контролируют аварийный объект.
Чтобы снизить воздействие радиации, они работают только вахтовым методом. В итоге образовалось своеобразное, преимущественно мужское сообщество, для членов которого высокий радиационный фон — просто часть рабочих условий. Но есть горстка людей, для которых зона отчуждения — это не работа и не лаборатория. Это их дом.
Леониду Рындюку 87 лет, а его жене Екатерине 89. Он много лет работал на речных плавучих кранах. Семью эвакуировали из Чернобыля на следующий день после аварии.
Как и другие эвакуированные, в итоге они получили квартиры в Киеве и скромное пособие от государства, но городскую жизнь так и не полюбили, и в 1993 году вернулись в столетний деревянный дом, построенный на берегу Припяти дедом Леонида.
Мужчина говорит: «Я не люблю Киев. Я уже стар, а там нужно смотреть в оба, прежде чем переходить улицу. Здесь я счастлив».
Сейчас таких возвращенцев — 187 человек. В основном старики. По большей части пашут землю, выращивают скот и ловят рыбу, что не вполне законно. Отношения с властями у них напряженные — те называют их «поселенцами» и пытаются сделать так, чтобы никакие местные продукты не покидали Зону.
Леонид Струк, 57-летный сосед Рындюка и один из самых юных жителей, говорит:
«Не называйте нас поселенцами. Мы местные жители. Это наш дом».
Струк, который работает здесь же, перевозя радиоактивные материалы в хранилище, говорит: «Что касается излучения: ну смотрите, все ровесники Леонида и Екатерины, кто уехал, умерли, а те, кто вернулся, живы».
Он продолжает: «Власти каждую осень тестируют нашу продукцию на радиацию, и никогда ничего не находят».
Леонид и Екатерина выглядят хрупкими, но оба они заметно превысили среднюю ожидаемую продолжительность жизни — для Украины это 63 года для мужчин и 76 для женщин.
Администрация зоны отчуждения давно перестала спорить. Полиция контролирует, чтобы никакие пищевые продукты не покидали зону, но никаких попыток выселить возвращенцев не предпринимается, и, по словам местных жителей и чиновников, на браконьерство в этих местах смотрят сквозь пальцы.
Леонид Богдан — глава лаборатории, оборудованной на деньги Европейского союза . Специалисты следят за уровнем загрязнения по всей Зоне и, в частности, проводят ежегодные обследования продуктов, которые выращивают так называемые поселенцы. Он говорит:
«Мы даем им рекомендации, но никакой юридической силы у них нет. Обычно наше мнение они игнорируют».
По словам Богдана, нет смысла говорить о сплошном загрязнении — степень радиоактивного заражения сильно варьирует в зависимости от того, какие элементы упали с неба в этом месте — цезий, плутоний и так далее.
Он говорит: «Можно говорить о конкретном уровне радиации, если речь идет о трех квадратных метрах. Если брать большую площадь, там начинается вариативность. Именно поэтому из Зоны нельзя выносить еду — протестированный образец может быть чистым, а следующий окажется заражен».