Юстус Франц: “Я вижу большое развитие Владивостока”

Одним из самых ярких событий этого лета во Владивостоке стал Второй Международный Дальневосточный фестиваль «Мариинский».

На Приморской сцене Мариинского театра выступили более 500 артистов и музыкантов из 12 стран мира.

Завершала программу фестиваля сценическая кантата «Кармина Бурана» в исполнении солистов Мариинского театра, симфонического оркестра и хора Приморской сцены под управлением Юстуса Франца.

Всемирно известный немецкий дирижер, пианист и общественный деятель дал интервью РИА VladNews.

– Господин Франц, почему именно кантату Карла Орфа «Кармина Бурана» вы исполнили на закрытии фестиваля?

– Это была идея Валерия Гергиева. Я думаю, это правильный выбор: «Кармина Бурана» прекрасно подходит для закрытия фестиваля. К тому же, насколько мне известно, здесь не так часто исполняли эту кантату.

– Как встречает владивостокская публика?

– Люди во Владивостоке любят музыку, и это сразу видно. Встречают с энтузиазмом, что я очень люблю. Потому что без энтузиазма ничего не возможно, особенно в искусстве, музыке. На меня ваша публика произвела очень хорошее впечатление.

– Вам удалось познакомиться с кем-то из музыкантов Мариинского театра?

– Вы знаете, у меня было не так много времени. Кончено, я знаком с Валерием Гергиевым, Павлом Смелковым, Михаилом Петренко. Большим событием для меня стала встреча здесь с японским пианистом Нобуюки Цудзи.

– Это был потрясающий концерт…

– Да, я очень хорошо знаю Родиона Щедрина. Он мой друг. Оркестр и солисты Мариинского театра прекрасно исполнили «Очарованного странника». Услышать эту оперу было большим счастьем для меня. Валерий Гергиев создал удивительную лиричную атмосферу.

– Вы очень хорошо говорите по-русски, сколько вы знаете языков?

– Может быть двенадцать, но все плохо (смеётся). Русский я знаю потому, что я люблю вашу культуру, вашу музыку. Я считаю, что фразировка в музыкальном произведении получается всегда лучше, если вы знаете язык (фразировка – смысловое и художественное разделение музыкального произведения на фразы и предложения – прим.ред.).

Так же и с немецким языком. Если вы говорите по-немецки, то лучше сделаете фразировку, например, в Моцарте. Если вы хотите по-настоящему понять немецкую, французскую музыку, нужно знать язык. Это очень важно, ведь музыка как речь.

– Господин Франц, в 23 года вы получили звание лауреата престижного Международного конкурса ARD в Мюнхене в номинации «Камерная музыка». Расскажите об этом событии.

– Я тогда играл вместе с очень талантливым немецким виолончелистом. Мы очень хорошо выступили, но я и не думал, что у нас будет приз. Просто хотел узнать, насколько крепки мои нервы, получить опыт. У нас был хороший репертуар, и мы были единственные, кто сыграли почти все сонаты Бетховена без нот: весь концерт играли наизусть!

Вы знаете, у рояля есть подставка для нот, но в камерной музыке, я считаю, лучше, когда звук исходит напрямую из вас. Я работаю без нот и с певцами. Но, конечно, если репетируешь с симфоническим оркестром, приходится поступать иначе.

– Во время своих мировых турне вы непременно прослушиваете молодых музыкантов, открываете для публики новые таланты. Многие из них стали всемирно известными артистами – пианист Евгений Кисин, скрипачи Вадим Репин, Максим Венгеров, Мидори Гото. Как вы думаете, какими качествами сегодня должен обладать молодой музыкант, чтобы заслужить известность?

– Вы знаете, сейчас технический уровень музыкантов намного выше, чем в то время, когда начинал я. Но это – не самое главное. Важнее – интерпретация, знать, что музыка – это развитие между звуками. Если музыкант это понимает и может играть не только громко и быстро, но и медленно, поэтично, то наши души последуют за ним. Это самая важная вещь.

– Вы из музыкальной семьи?

– В моей семье все любили музыку, но никто не сделала её своей профессией. Мой дедушка очень хорошо играл на рояле. Однажды он с бабушкой приехал в Берлин, чтобы послушать концерт Фрица Крейслера. В зрительный зал вышел менеджер и сообщил, что пианист заболел, и концерт отменяется. И тут моя бабушка громко сказала: «Мой муж умеет играть!» Менеджер согласился, и мой дед очень хорошо проаккомпанировал. Крейслер был им доволен.

– В 1970 году вы дебютировали с оркестром Берлинской филармонии под управлением самого Караяна. Сколько вы дали совместных концертов?

– Мы выступили вместе, по-моему, больше сорока раз. Он, может быть, самый гениальный дирижёр, которого я встретил в жизни. Помню, как я для него играл и при этом очень нервничал. Но он сказал: «Юстус, не бойтесь. Если вы ошибаетесь, ничего страшного. Для меня главное, что вы не выстукиваете каждый звук, а фразируете мелодию. Если вы и дальше будете работать в верном направлении, мы исполним вместе много концертов».

– Можете представить, чем бы вы занимались, если бы не стали музыкантом?

– Думаю, я мог бы быть политиком. Потому, что… Знаете, фашисты во время Второй мировой убили моего отца, ещё до того, как я родился. Мой отец никогда не видел меня…

– Вы – почётный гражданин нескольких стран, у вас много наград. Как вы к этому относитесь?

– Это всё случайно (смеётся). Я думаю, есть много людей, которые делают больше меня. Но, конечно, я благодарен за то, что меня считают почётным гражданином Хорватии, Испании, Германии. В этих странах везде есть улицы с моим именем. Например, в Дубровнике.

Я работал там на международном музыкальном фестивале, и это был один из самых интересных моментов в моей жизни. Я очень люблю Дубровник. К сожалению, сейчас там слишком много людей. Приходят корабли с четырьмя тысячами туристами, и атмосфера уже не та… Но это один из самых красивых городов в мире.

– Как вы оцениваете перспективы развития фестиваля во Владивостоке?

– Вижу большое развитие вашего города. Я побывал в университете. Это очень большой комплекс, и уверен, что в будущем студентов станет ещё больше. У вас такое уникальное географическое положение, море. Я очень рад, что увидел ваш город. Теперь я знаю – если Валерий Гергиев что-то здесь организует, то это привлекает множество туристов, которые едут во Владивосток специально послушать музыку.

– А вы ещё приедете?

– Конечно! Правда сейчас я немного устал – уже два часа говорю по-русски! (смеётся)