Почему в России отцы похищают собственных детей у бывших жен, и их за это никак не наказывают

У таких мам в жизни есть две важные даты — день рождения ребенка и день, когда она видела его в последний раз. Нет, никто не умер, и дети, и родители живы-здоровы. Просто папа вдруг решил, что мама больше не нужна. Совсем.

Аудио: Почему в России отцы похищают собственных детей у бывших жен, и их за это никак не наказывают

Россию захлестывает эпидемия — отцы технично и мастерски, вопреки конституции, Семейного кодекса, всех международных конвенций о правах, часто даже вопреки решению судов и вообще совести и здравого смысла лишают своих экс-жен возможности видеть детей.

Как правило, истории таких пар похожи, как под копирку. Он — взрослый, состоятельный и опытный, принадлежит к сильными мира сего. Она молодая или очень молодая, красивая, наивная. Шикарные ухаживания, дорогие подарки (иногда даже квартиры и дома), заверения вечной любви и обещания счастливой жизни…Но эти сказки не просто с печальным концом, они - с концом ужасным.

Маша и Паша: грузинские страсти

- Мы познакомились в 2014 году на дне рождения у общей подруги, - рассказывает москвичка Маша Миделашвили. - Мне 24, ему только-только стукнуло 40, не женат и никогда не был, детей нет. Быстро закрутился роман с шикарными ухаживаниями. Паша ведь грузин, умеет женщин обаять, уж поверьте: цветы охапками, свидания. Состоятельный и обаятельный мужчина (работает в крупном транспортном холдинге главным советником генерального директора, входит в совет директоров ведущего металлургического ПАО). Я тогда не особо задумывалась над тем, почему это у него никогда до меня не было ни с кем серьезных отношений. Сейчас уже задумываюсь, но вот только поздно.

Поженились Паша и Маша буквально через 1,5 месяца после знакомства. Скромно отметили с близкими в Грузии, не было ни лимузинов, ни платьев. Зато через полгода девушка поняла, что ждет ребенка.

- Муж не изменил холостых привычек. Пока я сидела беременная дома, он проводил время в ресторанах, караоке с девушками из модельных агентств. Иногда распускал руки. Мне не очень нравилось такое положение вещей, но что я могла поделать, любила его. Потом родился Саша, я думала, Павел остепенится, все-таки первый ребенок, да еще и сын. Но положение стало только хуже — пьянки, гулянки не то что не закончились, а даже участились.

Летом 2016 года Павел отправил жену и новорожденного сына на лето к себе на родину, снял дом в небольшом городке Цкнети (аналог нашей Рублевки). Тогда-то семейный очаг и дал трещину окончательно.

- Сам он остался в Москве, но чтобы мне было полегче, нашел няню — украинку Нину Жукову, женщину в годах, хорошо разбирающуюся в воспитании детей. - Вспоминает Маша. - Так он мне ее представил, но теперь мне кажется, что уже тогда он начал осуществлять свой жестокий план. Надо сказать, что к тому моменту я и так уже всерьез задумывалась о разводе, а тут мне еще стали названивать его любовницы. И, как я поняла, Паша тоже был совсем не против расстаться, мы даже обсуждали детали развода. Я сразу сказала, что ни на что не претендую, собиралась по приезду в Москву переехать к маме с ребенком. Но до конца лета мы не дожили, 3 августа 2016 года Паша разгромил полдома, я поняла — пора уходить.

Но просто так улететь в Москву вместе с сыном Маше не удалось, муж заранее спрятал документы.

- Я оставила ребенка с няней и решила быстро, буквально на пару дней, слетать в Россию, получить дубликат свидетельства о рождении. Дома ждал очередной сюрприз — замки в квартире оказались поменяны, я осталась без вещей и части документов. Тем не менее, за 5 дней мне удалось все восстановить, да еще и на развод подать. Но было поздно, когда я вернулась в Цкнети, дом тщательно охранялся, но не от воров, а от меня. Паша то пускал к сыну, то не пускал. То разрешал ночевать, то выгонял. За тем, что я делаю, постоянно следили охранники, выходить с Сандрико (так в семье называют мальчика) за территорию дома категорически не разрешалось. Нянечка Нина была полностью на его стороне.

А тем временем в Москве уже шел судебный процесс о разводе, в рамках которого встал вопрос — с кем же останется ребенок. Отцу пришлось вернуться в Россию, хотя бы чтобы показаться органам опеки и попечительства.

- И если в Грузии у него было все схвачено — чуть ли не на каждый мой визит он вызывал полицейских, хотел, чтобы меня посадили еще там, то в Москве ситуация полегче. Поэтому, как только они прилетели, я помчалась к сыну. Но Нина Ивановна, та самая няня, сказала, что я никто и чтобы я шла вон из квартиры. И тут же позвонила мужу. Он моментально приехал, избил меня и выгнал. Пока я писала в полиции заявление о побоях, мои вещи оказались на улице. Это было 27 октября 2016 года. С той поры я толком Сандрика больше и не видела.

Вместо ребенка осталось решение суда

И это несмотря на то, что суд в итоге постановил, что малыш должен жить с матерью.

- 15 декабря 2016 года было вынесено такое решение. Естественно, Паша подал апелляцию, но в итоге все проиграл. От 8 июля 2017 года есть решение Мосгорсуда — сын должен жить со мной!

Но, оказывается, одно дело суд выиграть, а другое — заставить отца исполнить его решение.

- Только после Мосгорсуда Паша впервые за долгое время взял трубку (я звонила и писала ему каждый день) и назначил встречу в парке Архангельское. Но сделал он это не для того, чтобы я повидала сына. Он заявил мне, что если я посмею отнести исполнительный лист приставам, то он, дословно: «Перееду всю вашу семью танком и буду по частям тебе присылать части их тел. И вообще, ты узнаешь, кто я такой. Ты никто и звать тебя никак, я тебя в говно превращу» (аудиозапись разговора имеется в распоряжении редакции - Прим. Ред.). И ребенка наотрез отказался отдавать.

Услышав эти угрозы, Маша испугалась за себя и близких и опять побежала в полицию. Но на заявление даже ответ не пришел.

- Как я теперь поняла, все эти бумажки — решения судов, рекомендации органов опеки — они никому не интересны, никто не может заставить его отдать мне сына. 7 раз я с судебными приставами была у его квартиры — глухо. Дверь никто не открыл. Приходили мы и на работу, но нас даже в офис не пустили. Участковый опрашивал соседей, которые знали нашу семью (мы ведь там почти год жили), но никто дома больше Сашеньку не видел, хотя сам Паша там живет — это соседи подтвердили. Явно, что сам он сыном заниматься не собирается, но и мне не отдает. В медкартах, что заведены в частной поликлинике на Сашеньку, почему-то расписывается няня, меня же просто выгнали оттуда - и все! Уверена, сын полностью на попечении той самой няни — Жуковой Нины. И это при живой матери.

Последний раз попытка забрать сына закончилась очередным мордобоем.

- Моей старенькой бабушке было разрешено повидаться с правнуком. Я поняла - это мой единственный шанс забрать сына, и помчалась туда вслед за бабушкой. На счастье, Паша забыл закрыть дверь и я ворвалась в квартиру, параллельно набирая приставу, что ведет мое дело. Но пристав, услышав меня, просто взял и выключил телефон. Паша же, не церемонясь, вышвырнул меня. Соседи вызвали полицию и участкового. Когда приехал наряд, муж мой закрылся в квартире и никому дверь не открыл. Полицейские постояли 3 минуты и уехали, не дав мне ни единого документа. Мне ничего не оставалось, как снова идти в полицию и писать очередное заявление, пошли со мной и соседки, которые видели все это.

Заявлений таких у Маши уже целая папка, только вот сына вернуть ничего не помогает. Последняя надежда — достучаться до совести бывшего мужа. Маша каждый день пишет и пишет ему: «Верни мне сына, я очень по нему скучаю. Подумай о том, как ты ломаешь нам всем жизнь».

- Все вопросы к моему адвокату, не надо меня беспокоить по этому поводу, - только и заявил «КП» отец.

Алла и Евгений: криминальная драма в двух странах

- Меня зовут Алла Шейло, я мама, у которой забрали ребенка, - так представляется всем девушка.

Алла не видела своего сына с 3 июня 2014 года, то есть вот уже больше 3-х лет (сейчас мальчику 5, и он вряд ли помнит ее). Бывший гражданский муж спрятал его, а на экс-возлюбленную состряпал уголовное дело. Теперь Алла живет на Украине, в Россию приезжать ей проблематично.

- Я никогда не могла подумать, что мир может рухнуть. У меня был гражданский муж — Евгений В. — успешный чиновник одного из Департаментов Москвы. Проблемы начались, когда его попросили с работы — и он начал пить. Пил он просто невозможно. В итоге он допился до того, что избил меня прямо в ресторане. Это было 16 мая 2014 года. После этого я тут же забрала малыша, сняла квартиру и переехала.

Алла строила карьеру телеведущей, дела шли неплохо, все более-менее устаканивалось. Но бывший выследил, где она живет, приехал с полицией и забрал сына.

- С той поры я больше своего мальчика и не видела, - вздыхает девушка. - Потом начался шантаж, он заставил меня подписать мировое соглашение о том, что сын будет с ним. Я пошла на это, лишь бы была возможность видеть ребенка. Но и это не помогло. Мне ничего не оставалось, как идти в суд. Как только он узнал об этом, тут же пошел и написал заявление в полицию. Якобы «моему представителю» была передана крупная сумма денег за то, чтобы я отказалась от родительских прав. А раз я пошла в суд, значит его обманула, не выполнила договор, следовательно - мошенница в особо крупных размерах. Это просто бред и абсурд, потому что, во-первых, просто так отказаться от своих родительских прав нельзя, такое решает только суд и то - на основании весомых аргументов. Во-вторых, никакие деньги я не брала, меня даже на полиграфе проверяли.

Тем не менее, началось уголовное преследование, которое длится до сих пор.

- Сейчас я постоянно нахожусь в процессе судов и следствий. Все это отодвигает все дальше и дальше тот день, когда я смогу уже забрать своего сына.

Девушка забросила карьеру телеведущей, теперь она изучает уголовный кодекс, стала юристом. А также создала и возглавляет общественное движение «Права родителей».

- Моя история была очень громкой, освещалась в СМИ, вот и стали ко мне буквально каждый день приходить письма от женщин, оказавшихся в такой же войне за право быть мамой. Я узнала, что я не одна. Что так же, как в моей истории, уголовное преследование — один из рычагов давления на бывших жен. Статьи очень тяжелые - мошенничество, угрозы убийством, воровство, некоторым подбрасывают наркотики или засовывают в дурдом «на лечение». Поразительно, с какой жестокостью мужчины буквально уничтожают матерей своих детей. А ведь когда-то признавались в любви.

За два года участниками движения стали более чем 500 женщин со всей России. Теперь в «Права родителей» есть маленький штат юристов и психологов, а в закрытых интернет-чатах обсуждения и консультации идут буквально круглосуточно.

- Если бы в свое время у меня была поддержка в виде подобной организации — жизнь сложилась бы иначе, - считает Алла. - Ведь я не была юридически подкована, не знала своих прав и допустила очень много досадных осечек. Сейчас же мы и права разъясняем, и даем ценные советы: что нужно привести себя в норму, убрать истерику и действовать с холодной головой. Что не надо ни с кем ругаться, не надо никаких гадостей и грязи, как бы ни хотелось рвать и метать. Главное — успокоиться и начать действовать.

Самый лучший вариант для всех — попытаться договориться миром, считают прошедшие через подобный ад женщины. Потому что в такой войне за детей страдают все — мамы, папы и, главное, дети.

- Чего только я не повидала, - продолжает рассказ Алла. — И вывозят детей за границу, и запрещают говорить о маме, и науськивают против нее, отдают на воспитание чужим тетям и сумасшедшим няням, а сами строят свою жизнь с новой семьей. Что угодно — лишь бы не родная мать, которая превращается во врага. Поверьте, суды и все эти уголовные разборки — крайняя мера. Но без нее, к сожалению, редко обходится.

Сегодня Алла живет надеждой, что когда-нибудь настанет день, и она заберет сына:

- Когда на войне женщина берет на руки свое чадо и выносит из огня - ее ни одна пуля не тронет. Так и в жизни, ни одна мать не останется в проигрыше. У нас есть случай, когда женщина 19 лет боролась за своего ребенка, и она добилась. Я хочу пожелать каждой из нас дождаться, выстоять, победить и в один прекрасный день обнять своего ребенка и никуда больше его не отпускать.

Кристина и Евгений: была любимая, стала уголовницей

История Кристины Ермаковой — как запутанный сериал. В ней было все — сначала переезд из Крыма в Москву, потом красивая любовь с боссом - женатым владельцем стоматологической клиники Евгением. Подарки, обещания и признания вечной любви. Потом рождение долгожданного сына Женечки, шикарная двухуровневая квартира в Москве — подарок от любовника за сына. А потом обо всем узнала законная жена Ольга.

- С этого момента начался ад, который не закончился до сих пор, - плачет Кристина.

Бывший возлюбленный тут же стал врагом, увез сына, пока Кристина была в Тайланде. - Он ни с того ни с сего подарил нам с сестрой по путевке в спа-отель, мы поехали, а он тем временем выкрал Женечку.

Примчалась Кристина из Тайланда первым же возможным рейсом — но было уже поздно.

- С марта 2015 я сына больше и не видела. Ему тогда было 1,8 года, совсем кроха. Теперь он меня, наверное, и не помнит. Женечка теперь живет в доме отца, и мамой называет его жену Ольгу, она постоянно вывешивает в соцсети фотографии того, как мило они гуляют втроем по паркам. Меня же и на порог не пускают. Сколько я ни приезжала к ним домой, сколько ни караулила под забором — все бесполезно.

Дальше события развивались по еще более печальному сценарию. Супруга Евгения Игоревича сумела доказать в мировом суде, что Кристина напала на нее с маникюрными ножницами — девушка получила судимость за хулиганство и штраф в 5000 рублей.

- Эта судимость перечеркнула возможность выиграть суды по определению места жительства сына со мной. Но пока я билась тут, бывший возлюбленный подал на меня свое заявление, якобы я заняла у него на покупку квартиры и не вернула 7 миллионов рублей. Дело шло, я не знала о нем, пока в один прекрасный день меня с нарядом не увезли в СИЗО.

Вытащить из-за решетки Кристину помогли подруги по несчастью из «Права родителей». Они устроили пикет у суда, нашли Ермаковой опытного адвоката. В итоге реальный арест заменили домашним.

- Несколько месяцев я просидела дома без связи и возможности дальше бороться за сына. Ходила на допросы, очные ставки, проходила полиграф. Сейчас это уголовное дело еще не закрыто, оно дошло до суда, но прокуратура его вернула на доследование. Формально я до сих пор в статусе обвиняемой, но домашний арест мне изменили на подписку о невыезде.

Выйдя из заточения, Кристина с новой силой взялась за восстановление своих прав матери. Но все безуспешно.

- В марте 2017 я опять пошла в суд с иском об определении места жительства сына. Были основания для пересмотра — у отца проблемы со здоровьем (в уголовном деле он отказался проходить полиграф, сославшись на больное сердце). Несколько раз судья отказывалась принимать заявление, все время находила в нем какие-то ошибки. Адвокат даже в Мосгорсуд с жалобой на это пошел. В итоге все-таки приняли, но выяснилось, что к той же судье за это время с иском о лишении меня родительских прав пришел и отец ребенка.

В итоге судья Останкинского суда объединила все заявления в один процесс.

- Евгений, который ни разу не пришел в суд сам, утверждал, что с лета 2016 по сегодняшний день я не приходила к ребенку. Но я была под домашним арестом, и как только смогла, так и начала писать письма, звонить, отправлять телеграммы, подключала государственные органы. Я даже привезла в суд акты органов опеки Дмитровского района Подмосковья, которые вместе со мной стояли под воротами дома, где живет мой сын. Каждое судебное заседание мои адвокаты приносили ходатайства с просьбой организовать мою встречу с Женечкой, все отклонялось. «Длительная разлука с ребенком, у мальчика будет стресс. Маме надо подготовиться у психолога», - говорила мне судья. И пошла к психологу, прошла эту подготовку, - рыдает Кристина. - Я просила судью, умоляла чуть ли не на коленях: «Вы моя последняя надежда, мне больше некуда обращаться. Евгений Игоревич не берет трубки, не идет на контакт ни со мной, ни с органами опеки. Пожалуйста, организуйте мне встречу с сыном — в любое время, в любом месте. Хотя бы издали посмотреть на него. Я на все согласна, могу даже не подходить к нему, могу представиться чужой тетей, как угодно, лишь бы его увидеть». Прокурор был категорически против лишения меня родительских прав, против выступала и опека, ведь состоялся полноценный процесс, и я доказала, что хочу воспитывать своего ребенка. Но несмотря на все это 21 сентября 2017 года решением Останкинского суда я лишена родительских прав. Я просто раздавлена и не знаю, как такое можно пережить?

Адвокаты пишут апелляцию, а Кристина написала обращение к сыну и попросила «КП» его опубликовать:

- Психолог сказала, что еще не поздно, до 5 лет он меня еще должен помнить, сейчас Женечке 4 года и 3 месяца, может, добрые люди передадут ему от меня привет. Может быть, произойдет чудо! «Мой любимый, мой родной сынок, мой Неня, мой Женечка! Я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть мама, родная мама! Я всегда с тобой! Я каждую минуту думаю о тебе! Я каждую ночь засыпаю с мыслями о тебе и просыпаюсь с этой же мыслью, я даже чувствую, когда ты болеешь или тебе плохо, я чувствую, когда ты плачешь. Мне очень плохо без тебя. Я совершала миллион попыток встретиться с тобой, увидеть тебя, найти тебя, узнать о тебе хоть что-то. Но папа не хочет, чтобы я тебя растила. В наше время деньги делают всё. Но Бог на нашей с тобой стороне! Я все равно не опускаю руки!

Пока ты растешь, я пытаюсь добиться хотя бы встречи с тобой. Никогда не верь в то, что я тебя бросила, я очень тебя люблю, ты мой самый родной человечек!

Мне очень жаль, что ты такой маленький, а тебе уже пришлось испытать самое гадкое в жизни — обман. Я надеюсь и я уверена, что ты вырастешь и всё поймёшь. Тебя жду я - твоя родная мама, твоя родная тётя (крестная мама), твоя родная бабушка (баба, как ты ее называл). Я верю в нашу долгожданную и неразлучную встречу! Что бы со мной ни случилось, знай: ты мой самый долгожданный, умный, добрый и любимый ребёнок на земле! Ты моя жизнь! И пока бьется мое сердце, я буду бороться за тебя.

По закону, такое поведение отцов не является злостным нарушением. В похищении собственного ребенка его тоже не обвинишь — нет такой статьи. Но, уважаемые мужчины, если бы вы хоть на грамм почувствовали, что такое материнская любовь и какой он сильный — этот самый материнский инстинкт, то скорее всего так бы не поступили. Оторвать ребенка от матери, тем более маленького птенца — это даже болезненнее, чем руку или ногу. И эта рана не заживет никогда. Будут идти годы и даже десятилетия, но мать никогда не остановится и не успокоится.

- У меня в производстве сейчас 8 подобных дел, - говорит адвокат, юрист движения против киднэпинга «Бессмертная любовь» Максимилиан Буров. - Просто бум какой-то. Самая печальная, на мой взгляд, - история Алины Брагиной: ее дочь была похищена отцом в 11 месяцев, сейчас девочке уже 6 лет, и она просто не знает, что Алина - ее мать. При этом у Брагиной на руках решения нескольких судов — Московского, Ингушского, Тульского — все они постановили, что ребенок должен жить с ней. Но исполнять их не собираются ни отец, ни приставы.

К сожалению, привлечь таких отцов к ответственности сейчас можно только по 5.35 КОАП РФ, и то только штрафом в 2000 рублей. За повторное нарушение предусмотрен и арест, но ни разу я не видел, чтобы он применялся к подобным нарушителям. Многие родители уходят от ответственности просто по истечению срока давности. Или мотивировка еще есть у приставов: «По месту регистрации не проживает, привлечь к отвественности невозможно». Вот и все. При этом ведь нарушаются базовые права ребенка — знать свою мать.

Чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки, необходимо внести ряд поправок в законодательные акты. А именно, ввести статью «Похищение родителем». Также принять, что подобное злостное неисполнение решения суда по определению места жительства ребенка являлось бы самостоятельным поводом для лишения родительских прав, так же как сейчас это происходит с неплательщиками алиментов. Иначе таких историй будет все больше и больше.

Почему в России отцы похищают собственных детей у бывших жен, и их за это никак не наказывают

Читайте также