Как изменился криминальный мир Москвы

Четверть века назад в столичной прессе появилась первая карта криминальной Москвы с зонами влияния преступных группировок. Она наделала много шума и заставила по-другому взглянуть на ситуацию в городе. Как менялась столица с тех пор, что происходит сегодня и каково ее будущее рассказал МОСЛЕНТЕ ветеран розыска Андрей В., проработавший в МУРе более 20 лет.

— Прежде чем говорить о криминальной ситуации в городе, обсудим актуальную тему. Начинается период отпусков и выездов на дачу, а значит — увеличится и количество квартирных краж.

Квартирных краж не становится меньше. А уж в сезон отпусков и в летние дачные выходные их традиционно становится больше. Раскрываемость по ним тоже довольно низкая. И виной тому не плохая работа оперативников, а то, что между самой кражей и обнаружением ее факта проходит много времени. Пока хозяева вернутся, пока перестанут ахать и охать по поводу взлома и вызовут полицию, — квартира уже затоптана, и собрать улики трудно.

К тому же надо понимать, что профессиональные домушники работают не так, как показывают в кино. Они не вывозят мебель и не выносят телевизоры, а берут только то, что можно положить в карман и в небольшую сумку, а затем также быстро сбыть: деньги и драгоценности. И если у драгоценностей еще могут быть отличия, благодаря которым они иногда обнаруживаются и всплывают в скупках или на воровских «малинах», то с деньгами все совсем плохо. Вряд ли вы будете переписывать номера всех оставленных дома купюр, вы же не банк. Да и с ювелирными изделиями, если это штамповка, могут возникнуть сложности, — надо еще доказать, что это именно ваши драгоценности.

— Это понятно и, надеюсь, уже всем хорошо известно. Неужели ничего не изменилось?

А что могло измениться? Кражами из квартир занимаются устойчивые группы, которые делают это из поколение в поколение. Нередко это семейный бизнес, когда «искусство кражи» передается от отца к сыну. Особенно этим всегда славились грузинские воровские кланы. Прежде всего кутаисские воры. Они все хлынули в Россию, когда в Грузии ужесточили законы и стали сажать в тюрьму на 25 лет всех, кто причислял себя к воровскому клану. Но потом ситуация немного изменилась, и они опять приезжают к нам только на гастроли.

— И что, их нельзя отследить и запретить въезд?

Мы периодически их ловим и высылаем, но в каждой из таких групп жесткая и строгая иерархия. Во главе стоит известный вор, который сам редко «светится» и ходит на дело — только если ностальгия замучает. Такие в моей практике попадались. Но чаще всего это гастролеры-сезонники. Они приезжают недели на две-три, «отрабатывают» квартиры и уезжают домой. Состав групп тоже меняется. Сейчас это уже не чисто этнические группы осетин или абхазов, а смешанные команды. Еще лет семь назад, когда за этническую преступность взялись всерьез, они стали вводить в свой состав русских, белорусов — славян, поскольку те не вызывают особых вопросов у местного населения. То же самое происходит и с похитителями борсеток из машин. Зачастую работают те же самые группы, когда у них нет возможности чистить квартиры. Недавно в числе квартирных воров стали появляться и гастарбайтеры из Таджикистана и Киргизии. Точнее, это не работяги, а профессиональные жулики, только въезжающие под видом рабочих-мигрантов. Это наша новая головная боль.

— То есть в основном домушники — жулики высокой квалификации?

Не только. Если ты слышишь, что ограбили какую-то знаменитость или нового миллионера, — это работа по наводке. Воры знали, куда шли, и с кондачка такую квартиру не возьмешь. Нужна высокая квалификация. Нужен наводчик, которому достаточно одной оброненной фразы. Для этого наводчик втирается в близкое окружение будущей жертвы. И уж он-то на дело не идет. В этом случае воров интересуют не только деньги, а еще и антиквариат: картины, скульптура, иконы. Они чаще всего работают под конкретный заказ. Часто это люди творческие. Так они не просто залепляют жвачкой глазки соседних квартир, чтобы никто не увидел их лиц, а используют ту же жвачку и длинный ключ, на который ее налепляют, чтобы открыть замок. Жвачка довольно быстро твердеет в скважине, и ключ проворачивается в замке. Это, кстати, дедовский способ, он и десять лет назад применялся, так что тут ничего не изменилось. Другие секреты выдавать не буду, чтобы не подсказывать методику воровства и не проговориться, как мы научились их ловить.

Ну и остается еще одна категория взломщиков квартир. Это наркоманы из числа местных. Их, как правило, быстро ловят, поскольку они оставляют огромное количество следов. Эти не гнушаются ничем, лишь бы набрать на дозу. И их жертвами становятся самые незащищенные категории граждан — старики.

— Но был период, когда преступность в Москве почти пропала. К Олимпиаде-80 столицу очистили от жуликов всех мастей, после этого началась эпоха крупных столичных группировок, территорию фактически поделили заново. Во главе банд стояли воры в законе, большинство из которых, в силу сложившихся обстоятельств, составляли грузинские воры. И это заставило «славян» объединиться. К 1988 году они сплотились уже перед лицом другой опасности — чеченскими бандитами времен Дудаева. А те просто не явились на общий сход в гостинице «Дагомыс», где делили Москву. Пожалуй, именно с этого началось формирование организованных преступных группировок. Как в МУРе воспринимали происходящее, были ли к этому готовы?

В Москве начала 90-х ситуация сильно отличалась от того, что происходило на территории всей страны. Все местные группировки, надо признать, много потеряли в битве с заезжими «варягами», — я имею ввиду и курганскую группировку, и новокузнецкую…